Страница 174 из 329
— А ты разве не помнишь, что мы что-то подобное уже обсуждали? — спросил он и посмотрел на меня, подняв бровь.
Честно говоря, я не совсем понял, о чем он говорит, и поэтому честно сказал: «Эм… нет… не совсем», на что Джонсон хмыкнул и принялся рассказывать мне про процесс, который напрямую связывал фантазию и ощущение боли. И, в принципе, он был совершенно прав, а я почувствовал себя несколько глупо, поскольку зачастую не позволял себе так затупить, однако в этот же момент уже у него возник вопрос, который я выслушал и начал отвечать.
— Ну, мы играли в игру… в ней выкрутили ощущение боли до максимума… Ну, чтобы играть было интересней и чтобы приобретаемый опыт был ценнее… а когда наша игровая сессия окончилась, мы обнаружили синяки, ссадины и шишки по всему телу… а почему ты об этом спрашиваешь? — поинтересовался я, пытаясь прочувствовать, куда дальше направится линии беседы.
— Я так понимаю, — начал говорить Джонсон, — что в этом и заключается причина твоего вопроса про зависимость, — он посмотрел на меня умудрённым взглядом человека, который копается в мозгах. — Если это так, то мне самому интересно изучить подобное явление, потому что раньше я никогда ни о чем не слышал, — сейчас наш лекарь улыбнулся. — Может быть, это вызвано моей незаинтересованностью в играх, а может быть и тем, что мое рабочее место находится под землей и лечить приходится преимущественно сотрудников, которые получают травмы в процессе стройки… Вот честно, не знаю, — он почесал затылок, — эта работа пускай и идеальна тем, что лишает меня ненужных контактов, но она сковывает, не позволяя расти так, как можно было бы расти в мире — во всем есть свои отрицательные и положительные стороны, — Джонсон улыбнулся. — В любом случае, теперь я заинтересован данным явлением и хочу его немного изучить. Поэтому рассказывай, парень! Как можно больше и точнее… Вот вы выкрутили ощущение боли на максимум и отправились покорять какой-то игровой мир, так? А что дальше-то было? — я видел голодный блеск в его глазах.
— Ничего особенного и не было. Мы просто отправились гулять по темному миру. Встречали врагов, не более того… да и не сказать, что их атаки были особо тяжелыми, если рассматривать их в отдельности. Если в совокупности, то крайне нечестными и смертоносными, но если смотреть на каждую, — я запнулся, вспомнив о поцелуе смерти, — на каждую, кроме одной, то они были достаточно слабыми, а та, которая была мощной, она даже не доставляла особых болевых ощущений, потому как больше вытягивала здоровье из тела, а не наносила именно физический урон, — я понял, что объяснять что-то человеку, который не совсем понимает область, очень тяжело и даже неприятно. — А в остальном, нас только босс и потрепал, да и то, не сказать чтобы совсем… чтобы прямо мощно. Хотя некоторые тычки получены были в полной мере.
— Ага… значит, босс? — спросил Джонсон, и в этот миг в его глазах мелькнул огонек осознанности и понимания. — То есть, скорее всего, опыт Синтети перенесся на физическое тело как раз во время стычки с этим гражданином… интересно! — доктор Киборгвилля улыбнулся. — Вот я сейчас скажу, а после этого продолжим наш разговор… хорошо? — в ответ на это я кивнул. — Ага… отлично! Так вот, что-то мне подсказывает, что у этого вашего босса локации были нереально сильные тычки, которые практически полностью сносили здоровье. В плюс ко всему, эти самые удары были направлены на нанесение именно физического урона, чем провоцировали мозг на… получение информации о конкретном месте, на которое пришелся удар, — он рассуждал вслух. — И вот, подкожная гематома… или синяк… возникает только при сильном воздействии… а тут был лишь сигнал, но не было контакта! Внимание, вопрос! Как и почему она возникла? Знаешь, парень, а я не знаю… — он пожал плечами, — … то есть, совсем… то есть, абсолютно… — Джонсон посмотрел на меня и заметил мое недовольное выражение лица. — Вот, честно, даже предполагать не стану, хоть и понимаю, что это совершенно не устраивает тебя, — хмыкнул он, — дело в том, что способность мозга вызывать какие-то повреждения… ну, я не верю в это, хотя категория людей, столкнувшихся с подобным, достаточно большая, во всяком случае, мне так кажется.
Услышав это, я сдержался, чтобы лицо не перекосило в вопросительной гримасе, но даже несмотря на это. доктор продолжил.
— К таким относятся и те, кто получал травмы во сне, а проснувшись, обнаруживал точно такие же на тех же местах. Сюда, кстати, можно отнести тех, кто утверждал, что получил так называемые стигматы… в принципе, сюда же можно отнести ночных бродильщиков, которые могут падать с огромной высоты, рассказывать гениальные истории и при этом быть совершенно другими людьми… я имею в виду, отличаться от тех, которыми они являются в совершенно ординарной жизни, — сказал Джонсон и посмотрел на меня так, словно у него возникла какая-то совершенно гениальная мысль, которая лишь вильнув перед его носом хвостиком, скрылась в неизвестном направлении, просто потому, что могла так поступить.
Повисла тишина. Не сказать, что она была тяжелой или легкой. Она просто была, и сам факт действовал на нервы.
— И? — все же не выдержав, протянул я. — И к чему все это было сказано? — я внимательно наблюдал за Джонсоном, который явно подвис на попытке вспомнить, что же именно он хотел сказать или о чем таком подумал, сбился и в итоге остался около разбитого корыта мысли. — Док… все нормально? Вы что-то хотели сказать? — повторил свои попытки я.
Спустя несколько секунд он не совсем натурально дернулся, после чего зловеще улыбнулся и спросил:
— А вы по голове получали во время вашего прохождения?
— Ну да… было дело, получали, — пожал плечами я. — А что, это имеет какое-то значение?
Мне не нравилось то, с каким выражением Джонсон смотрит на меня. Складывалось такое впечатление, будто бы он хочет при мощи инструментария расковырять мой череп, залезть внутрь и с огромной увлеченностью изучить там все.
— У меня появилась интересная идея насчет… короче… а страдает ли мозг в таком случае… если каким-то образом мозг способен отправить сигнал сосуду или группе капилляров о том, чтобы те повредились сами собой, способен ли мозг сделать то же самое с самим собой или нет?! И если во время игры выкрутить гашетку на максимум, каким образом это будет влиять на мозг? — он запнулся. — И ведь вы же не одни такие психи, которые желают получить полный перечень страданий… значит, есть и другие… значит, многие из них уже давно испытали на себе нечто подобное, и я не уверен, но думаю, что получится найти какую-нибудь информацию на этот счет в «Глобал» или «Простыне»… интересно-интересно-интересно… — он вновь посмотрел на меня, только на сей раз выражение его лица было просто бешеным. — Слушай, а что, если мы проведем небольшую череду тестов на выявление реакции мозга на получение информации о боли из виртуального пространства? — спросил Джонсон, и в этот миг мне стало не по себе. Я внезапно вспомнил о том, что слабость этого исследователя заключается в его заинтересованности мозгом и всем тем, что с мозгами связано.
— Думаю, об этом вам лучше поговорить с дедушкой, — учтиво ответил я, продолжая держать себя и свои эмоции под контролем. — Если он согласится, то я не буду противиться, потому что данная тема меня интересует, возможно, не меньше вашего, док, но сейчас я должен категорически отказать в этом, — сказал я, после чего незамедлительно вышел из кабинета.
Сердце колотилось как бешеное! Оно норовило покинуть грудную клетку напрямик, и это чувство мне никак не нравилось, хотя, если быть честным, я был доволен собой. Наверное, впервые в своей жизни, оказавшись в столь нестандартной ситуации, я смог сохранить самообладание и улыбку на своем лице. Да, Джонсон сильно меня удивил и напугал своим поведением, но я не поддался и, кажется, этот псих несколько смутился, увидев мою отстранённость.