Инкубаториум Киборгвилля

Глава седьмая. Осмысленность

Десять лет со дня рождения Рип.

— Вставай! Встава-а-ай! … — несколько секунд прекрасного, величественного, одухотворяющего молчания и тишины. — Неон… мальчик мой… вставай! — нет, сегодня я не смог поспать подольше… сегодня день повторит вчерашний, так же, как вчерашний повторил позавчерашний… и так далее… и тому подобное… и так до каких-то исключительных случаев, визитов, людей и особых занятий, что подготавливает доктор Бей, подговаривая преподавателей. Некоторые мне нравились, некоторые бесили, но это нормально… Это был обычный эмоциональный спектр, который отражался внутри меня, но который я учился никак не отражать на своём лице.

— Неон! Мальчик! Поднимайся! — голос Исиды все же заставил меня открыть глаза. Медленно, с большим трудом… с отторжением понятия «утро».

— А может быть, не надо? Может быть, сегодня придумаем праздник и пропустим все дела, весь мир? Может быть, поговорим с Олденвудом Греем о том, чтобы вычеркнуть этот день из плана существования Киборгвилля? — спросил я. — Ведь это все подчиняется нам! Мы сами можем создавать реальность этого места!

«Капризы… в последнее время мне хочется капризничать, не подчиняться. Мне хочется, чтобы все вращалось вокруг меня, а не чтобы я вращался внутри всего этого! Я желаю подчинить своей воле пространство вокруг, коли оно создано для меня! И мне искренне не удаётся понять следующего: раз уж это для меня, почему я должен подстраиваться под окружение, а не окружение под меня?! Ведь это все для меня!..»

— Это макет реальности. Той, в которую мы должны будем перейти отсюда, дабы продолжить наш эксперимент… то есть который должен будешь продолжить ты, — как-то недавно сказал мне старик. — И там, я имею в виду наверху, все будет, в принципе, точно так же… только жизнь станет в разы опаснее, вот и все, — он пожал плечами, и я это прекрасно запомнил. — Пойми, мир меняется не по чьему-то слову или просьбе… он преобразуется с мала до велика, и ты способен преобразовать его! Только, молю, не пойми эти слова превратно! Смысл заключается в том, чтобы ты смог своим примером изменить само мышление человеческой массы, перенаправить его в другое русло, которое если и имеет с саморазрушением общие черты, то... ну, хотя бы не столь много подобных.

С момента нашей первой поездки к его друзьям многое изменилось. Изменился и я сам, и, учитывая ту информацию, которую я находил в Синтети, все шло своим чередом и сейчас я просто переживал такой период, когда внутри меня начинали кипеть противоречия… когда не столько я, сколько сознание бунтовало против всего того, что меня окружало, и как бы я ни старался подавить это желание, ничего не получалось. Единственным способом хоть как-то бороться с этим было — наслаждаться! Расслабиться и наслаждаться протестом, потому что потом, как мне казалось, я утеряю любой интерес к этому… окружающие меня люди потеряют заинтересованность участия в этом и само существование данных протестов превратится в нечто нецелесообразное.

«А еще… Еще это прекрасный способ изучить психологию окружающих, — думал я, — внимательно посмотреть на реакции в тех или иных ситуациях и сделать определенные выводы по этому поводу».

С момента той нашей первой поездки я действительно внимательно слушал доктора Бея и учился, старательно учился тому, как своей волей можно гнуть тонкую стенку реальности, подстраивая её под себя при помощи слов, действий и теории игры, которая присутствовала во всем! Буквально в каждой секунде бытия, если само бытие рассматривать с точки зрения игры… и это было очень интересно! Буквально пару лет назад, когда старик только рассказал мне о чем-то подобном, я не понял, а потом он познакомил меня с играми в том виде, в каком они были сотню лет назад, пятьдесят, сравнив с тем, как они выглядели сейчас. И, казалось бы, разница… ну, словно смотреть на волосинку и так, словно смотреть на нее же через линзу микроскопа… объект был тот же самый, а его детализация разнилась! И если раньше игры просто могли подарить какой-то игровой опыт, переживания каких-то определенных событий, то сейчас игры могли полностью сымитировать жизнь! И в этой имитации можно было стать другим среди таких же совершенно других людей! И теперь я ни много ни мало каждый день играл по паре часов для ускоренного получения информации о видах переживаний и таким образом все больше и больше воспринимал жизнь как обычную игру с очень сложными и разнообразными правилами и, кстати, с учетом моего положения, так мне было куда проще.

«А может быть, не надо?» — это первое, что сорвалось с моих губ сегодня.

Исида, услышав это, начала улыбаться. Она вспоминала себя в этом возрасте и то, как она сама не хотела просыпаться по утрам, чтобы направиться на учебу, где придётся провести еще один долгий день. Моя мама хорошая, добрая и после рождения дочки стала ещё более отзывчивой, и тот легкий лёд, который просматривался во взгляде, испарился… теперь его нет и… Я чувствовал это, но до сих пор не знал ничего о том, кем была моя кровная мать… Старик обещал рассказать об этом, но до сих пор тянул и откладывал, до сих пор говоря: «Неон, я бы рад, но ты ещё не готов, — при этом крайнее наше обсуждение закончилось следующим: — В тот момент, когда ты… давай обозначим это следующим образом… эм… В нашем случае совершенно обычным… Давай так: как только ты задашь мне правильный вопрос, так сразу без лишних разглагольствований, без разговоров, в любое время дня и ночи, мы встанем и пойдём туда, где можно узнать об этом, и с того момента тебе будет открыт вход в… эм… так называемый архив. В нашу местную базу данных со всеми материалами. Согласен?» И я, конечно, согласился. Кстати, теперь я задавал ему вопросы. Очень много. Возможно, глупых. Кажется, этим я начал сводить его с ума! Ха!

«Будь аккуратней тогда, когда предлагаешь договор ребёнку! Он может воспользоваться большим количеством лазеек, о которых или до которых мозг и мышление взрослого просто не способны дойти самостоятельно!» — вот как я смотрел на сложившуюся ситуацию.

— Вставай, Неон, — нежно по-матерински продолжала Исида и положила мне на спину свою тёплую ладонь. — Вандая уже приготовила завтрак. У твоего папы есть несколько вопросов и предложений для тебя, и, думаю, тебе понравится то, что он хочет тебе предложить! А мне ещё надо разбудить твою сестренку! — она продолжала улыбаться, а я думал лишь о том, что она слишком хорошо вжилась в свою роль. — Так что давай не задерживайся, будем ждать внизу, — она упорхнула из комнаты подобно колибри.

Такой легкой она стала через год после появления Амары на свет… Да-а-а… словно это совершенно другой человек. Вот на что способна любовь…

В итоге моя просьба была закономерно проигнорирована, но это не страшно, потому что это тоже было лишь частью игры. Той самой, которая велась уже давно. И напоминала эта игра шахматы в нескольких измерениях. Такие, в которых ты можешь сделать шаг в одном игровом пространстве, перейти во второе, а закончить ход в третьем, практически ничем не связанном с первым. Это было интересно, забавно и, как мне кажется, я все же потихоньку становился следующим воплощением человека. То есть преодолевал порог разумности, осознавая, что вся жизнь — лишь сложная, очень детализированная игра, переходящая из жанра «аркада» в «экшен» и которая должна в какой-то момент перейти в стратегический формат, заставляющий думать и считать!

Я встал с постели. Сделал десяток отжиманий, чуть больше приседаний, так Уилл приучил меня поступать по утрам, после чего надел домашнюю одежду и пошёл в ванную комнату. Там сполоснул лицо холодной водой. Жидкость приятно обожгла кожу, придавая ей здоровый красновато-розовый оттенок, свежесть и бодрость. После всех сопутствующих небольших процедур я спустился на первый этаж. Там уже собралась вся моя семья. Они были слегка шумными, но это было тем приятным, совершенно прекрасным, что помогало избавиться от чувства одиночества, которое поселялось внутри меня каждую ночь и душило… душило… душило вопросами о моих биологических родителях. Я, как бы, понимал, что это не существенно! Что другие люди взяли ту ответственность, которую не смогли давшие мне жизнь, но все равно мне хотелось знать… и я не мог бороться с этим.