Страница 152 из 329
На это обратили внимание все участвующие в разговоре. Бей и Эй тоже заметно напряглись, будто в ожидании какого-то подвоха. Сделали они это совершенно синхронно, в очередной раз невербально давая понять, что они добрые старые друзья, готовые вступиться друг за друга в любой момент. Но легче от этого не становилось, потому что Тарли сохранял настороженную неподвижность, словно страшился ответной реакции от своей руки и… эта реакция произошла: конечность резко дёрнулась к лицу старика. Стальные пальцы были зажаты в кулак и летели прямо в скулу, по траектории «снизу-вверх». Я наблюдал за этим как в замедленной съемке. Красивой, вальяжной, кинематографичной, от чего даже кровь в жилах замедляла свою пульсацию.
Дедушка и великан, пусть и стояли не так далеко от старика с протезом, каждому из них все равно требовалось сделать не меньше трёх широких шагов, чтобы преодолеть раскинувшуюся меж ними дистанцию и оказать посильную помощь. За этим я тоже наблюдал практически покадрово… если бы секунду, конечно, можно было бы разбить на сотни, тысячи маленьких кадров… все потому что движения сильно смазывались, то ли оставляя после себя, то ли происходя из предыдущей череды движений. В этом театре длинный затухающих линий сложно было разобрать лица, но мне удалось. Больше всего меня поразила разница во взглядах двух друзей, что бросились на выручку третьему. Она заключалась в том, что дедушка смотрел на сложившуюся ситуацию так, как мог бы смотреть на своё отражение в зеркале во время ритуала под названием «бритьё», а вот Эй… Его брови стянулись к переносице, огромная площадка лба покрылась морщинами, что выдавили толстую жилу, пролегающую по центру; скулы были сильно зажаты, а уголки рта направлены строго вниз. Великан вновь поймал приступ ярости, но на сей раз не пытался сдержаться. Он, можно сказать, действовал как танк, и его движения были скупыми, прямолинейными, действенными.
А потом время внезапно ускорилось. Это произошло тогда, когда кибернетический кулак Тарли практически добрался до заветного объекта взаимодействия, но поразить его не смог. Старик ловко дёрнул головой в сторону, тем самым уходя от атаки. Бей и Эй к этому моменту подбежали и схватили Тарли: экспериментатор обхватил старого друга так, будто бы пьяный лез обниматься, великан при этом вступил в единоборство с механизированным протезом, но даже он не мог потягаться с силой этого устройства. Кстати, тогда не сказать, что вообще впервые, но в таком объёме, и это точно, я впервые услышал такое количество нецензурной лексики и, что самое удивительное, её источником был дедушка. Эй вообще молча пыхтел, то заламывая протез, то пытаясь выкрутиться из залома. А вот Тарли командовал, делая это исключительно в рамках цензуры, но ограничиваясь строго вымеренным количеством слов, которых было не больше двадцати… а может, и пятнадцати. В этом я не мог быть уверенным, поскольку заворожённо просто наблюдал за этим зрелищем, и так было, пока не раздался оглушительный смех в исполнении виновника этого адреналинового торжества.
Дедушка и его друг-великан замерли с вопросительными гримасами на лицах. Они не понимали того, что конкретно сейчас произошло и с какого перепуга Тарли смеется, еще и так громко. Друзья не только остановились, они даже забыли о том, что были в самом разгаре битвы с вышедшей из-под контроля кибернетической рукой, которая, в свою очередь, тоже остановилась и словно тоже пыталась понять, по какой причине хозяин начал так ржать при столь явной угрозе.
— Я вас обожаю! — прогремел Тарли благодушным голосом и сгреб обоих друзей в свои объятия. — Вы бы видели свои лица! Это просто бесценно! — он смеялся настолько сильно, что слезы скатывались по щекам.
Первые несколько секунд экспериментатор и великан смотрели на модернизированного друга с яростью, но потом тоже рассмеялись. Один только я тупо пялился на них, не совсем понимая, в чем, собственно заключается шутка.
— А почему вы смеетесь? И… неужели та история, которую вы рассказали, была придуманной? — вот о чем спросил я, чем привлек к себе внимание престарелой троицы, смеющейся так, словно в последний раз.
— Кстати, да, Тарли, неужели ты просто решил поприкалываться над нами… и Эя подговорил на это? — спросил доктор Бей Олденвуд Грей и настороженно посмотрел на своих друзей. Великан несколько напрягся, и я это засёк и тут же подметил: «Значит, в этой шутке была лишь доля шутки… Стало быть, Эй в курсе происходящего и, по всей видимости, всегда немного начеку в общении с Тарли, но не потому, что не доверяет своему другу, а потому, что был свидетелем прецедентов… И вот это уже заставляет задуматься и даже зарождает некоторое чувство страха… ну, где-то глубоко под сердцем, оно само, словно атлант, расправляет плечи, — пронеслось в моей голове до того, как Тарли успел ответить дедушке.
— И да… и нет… — ответил он. — Дело в том, что мне действительно пришлось учиться симпатии к новой руке, а ей пришлось обзавестись эмпатией и, впоследствии, симпатией как таковой ко мне. Это был крайне долгий и сложный процесс. Кажется, я никогда прежде и до сих пор не слышал ни о чем подобном. Это связано как раз с чипом ИИ, что встроен в руку, — сказал он, после чего задумался и продолжил: — Я даже не знаю, как это объяснить… Дело в том, что у вот этого устройства есть подобие разума или просто разум… не знаю, как это правильно обозвать. Впрочем, это не так уж и важно! Важно другое: до какого-то момента, каким-то образом, эта штуковина подключалась к моему мозгу, отправляя по нервным окончаниям импульсы, переносящие мысли. Кстати, хочу отметить следующее: это происходит и до сих пор, и, знаете, это достаточно забавно, потому что в большинстве своем у меня в голове всегда есть собеседник, который что-то бормочет, спрашивает, иногда подсказывает, а иногда откровенно глумится. Бывает и такое, что рука не хочет работать, но здесь свой прикол и в любом случае она срабатывает, только после небольшой задержки. Можете обозвать это «пинг», если так будет проще понять происходящее, — сказал Тарли, после чего посмотрел на меня и на доктора Бея. — Вот скажи мне, друже… ты когда-нибудь слышал о том, чтобы человек учился симпатии к машине, а машина, в свою очередь, должна была постигнуть эмпатию к человеку, с которым вынуждена будет сосуществовать в рамках одного организма?! — хмыкнул старик, а после обратился ко мне: — Ну что, Неон, нравится история? Интересная? — он улыбнулся.
— Эм… — ответил я. — А-а-а… это… необычно, — у меня все же появились полноценные слова для общения. — Это не просто необычно… я о таком никогда прежде не слышал. А позвольте вопрос, в таком случае… Кто тот безумный ученый, который решил вмонтировать модуль искусственного интеллекта в имплант?! А, самое главное, вы не могли бы мне сказать, для чего это было сделано? — я нахмурился и даже почувствовал это. — Не понимаю.
Мне действительно было непонятно. Возможно, причиной была плохая просвещенность в этом вопросе, потому что я практически никогда не интересовался подобным… да и упоминаний не так много.
«Может, все потому, что тема робототехники закрыта как таковая?» — подумал я, после чего сфокусировался на Тарли.
— Ничего не могу сказать. Мне, так-то, это тоже непонятно, но деваться некуда, — сказал он. — Так что, мальчик, мы с тобой в каком-то смысле похожи, — услышав это, я нахмурился, не поняв, к чему подводит Тарли. — Меня тоже можно считать экспериментом какого-то безумного ученого, который решил попробовать объединить в одном организме два взаимозависимых разума, — сказал он, после чего легонько улыбнулся и перевел взгляд на дедушку. — Если быть кратким и рассказывать о проблемах в двух словах, то все было вот так… и, как ты можешь заметить, Эй сталкивался с подобной проблемой, и ему не понравилось. И, как ты мог подметить, его отношение к силиконовым не то чтобы не изменилось… просто, настороженность всегда являлась частью натуры… ведь так, здоровячок? — он похлопал старого друга по плечу. — Ладненько… Еще что-нибудь обсудим или присоединимся к семейным? — он улыбнулся и окинул взглядом всех нас.