Страница 151 из 329
Я, честно говоря, ничего не понял… Мне сказанное показалось логичной бессмыслицей… почти глупостью, которая граничила с гениальностью, потому что поспорить с услышанным было невозможно! Даже при большом желании из этого ничего не получилось бы, потому что сказанное было сухим фактом.
Все замолчали. Казалось, что Бей Олденвуд Грей поставил шах и мат, причём в буквальном смысле этого устойчивого выражения. Ни его друзья, ни я не знали, что сказать. Даже Эй, чья история до сих пор не нашла своего логического завершения в повествовании, споткнулась, упала навзничь и пока что не спешила подняться на ноги, замерев в ожидании единственного подходящего для этого момента!.. Наблюдать за этим было очень интересно. В моём сознании даже начались небольшие споры и попытки сделать ставки о том, кто же прервёт молчание.
В итоге, все голоса и их доводы сошлись в том, что молчание должен нарушить виновник, и так, собственно, и произошло со словами:
— Ну вот и прекрасно! Вот мы и разобрались в вопросе вашей персональной эмпатии к силиконовым представителям, что стали людьми, — после чего он попросил Тарли продолжить свой рассказ. — Слушай! Ну вот что вы заостряете внимание на человечности? Неужели вы не понимаете, что таким образом становитесь похожими на тех, кто начал тот самый конфликт? То есть вы становитесь похожими на людей! Вы не находите, что это самое глупое, что можно только сделать двум старым уважаемым джентльменам? — хмыкнул дедушка. — Вы уже давно должны были пережить все эти предрассудки и прочее! Особенно ты, Тарли! Учитывая имплант! И, кстати, продолжай, пожалуйста, рассказ о своей истории, — сказал он. — Нам же с Неоном интересно узнать то, что ты конкретно хочешь рассказать! — дед хмыкнул и жестом подкрепил свои слова.
Его друзья по несколько раз моргнули, словно стараясь прочистить поверхность глаз от тонких плёночек сна или забвения. Затем, обнаружив, что это не помогло, Тарли отер лицо, а Эй большим и указательным пальцем помассировал глаза.
— М-дя… сказал так сказал! Ничего не скажешь… тавтология, достойная твоих слов! — хмыкнул Эй. — Ладно, допустим, твоя вот эта вот не опасна. В любом случае, я продолжу наблюдать за ней… хочешь — обижайся, хочешь — нет… но пока что я буду следить за твоей спутницей, — он сделал акцентирование на последнем слове так, чтобы дед знал о том, что лучше бы девушке держать себя в руках… Можно сказать, что это был своеобразный намек. Достаточно грубый прямолинейный… С другой стороны, чего еще можно было ожидать от старого друга, который в принципе не привык долго ходить обходными путями, особенно, если этого вовсе не требовалось.
— Хорошо, — экспериментатор улыбнулся. — Не волнуйся об этом и, можешь поверить, наша Вандая куда больший человек, чем многие и многие люди в нашем мире, — сказал он. — Так что… эм… давайте вернемся к первоначальной теме. Рассказывай, Тарли, что там у тебя с рукой было после внедрения, подключения и прочего-прочего.
Он смотрел на своих друзей с радостью. Кажется, никогда прежде я не видел его таким счастливым. Словно он вспомнил то, о чем давным-давно забыл. и теперь предавался приятной ностальгии, наслаждаясь каждым мгновением таковой.
— Эм… моя рука… да-а-а… — протянул Тарли, соединение или шов, или что-то там такое на плече которого сильно контрастировало на фоне несколько белесой кожи. — Да-а-а… нам пришлось привыкать друг к другу, — сказал он. — Буквально нам обоим потребовалось это привыкание! Вот представь… и я был в шоке когда такое впервые случилось… Лежу я такой, лежу себе ночью, никого не трогаю, ни о чем не думаю, и тут моя новая конечность начинает лезть в драку! Причем, натурально начинает драться со мной. А удары, хочу тебе сказать, не такие уж и легкие, учитывая стальную составляющую… И вот я пытаюсь её удержать, она старается расколошматить мне голову, и это продолжается в течение минуты, пока моя супруженька не начинает понимать что это «ж-ж-ж» неспроста! Что я не прикидываюсь и не прикалываюсь. Как оказалось позже, вот эта девочка подхватила все тот же вирус и заимела некоторую эмпатию… а если быть придельной точным, то антипатию по отношению к человеку, а поскольку мы стали частью друг друга, то началось «смутное время» поиска способа примирения, — сказал Тарли, после чего кинул взгляд сначала на Эя, затем на Вандаю и после на свою руку. — Я до сих пор страшусь того времени… — сказал он, будучи совершенно искренним.
— Я не понял… — честно сказал я. — То есть… вам с рукой… или вам от руки… или у руки… тоже не знаю, как правильно… Короче, вам пришлось добиваться симпатии от новой руки? Это как так-то?! — протараторил я, посмотрев на Тарли.
Тот улыбнулся. Было видно, что он ожидал подобной реакции… от меня. На своего друга тот даже не смотрел, потому что прекрасно понимал, что Бей, пускай примерно, но все понял! А вот для меня услышанное являлось крайне непонятным. То есть для понимания степени замешательства я должен объяснить следующее: произнеся свой вопрос, я посмотрел на собственную руку, несколько раз сжал кулак, причём медленно, постепенно, стараясь при этом прочувствовать работу каждой мышцы и движение в каждом суставе. Это было не сложно и даже не требовало никаких особых интеллектуальных затрат, ибо интеллекта в данном виде деятельности не было, только механика.
— Скажи мне, мальчик, а ты знаешь, что такое парез? — спросил Тарли, введя меня в очередной ступор и заставив спросить: «Что такое парез?» — Парез, мальчик, это неврологический синдром, выраженный снижением силы мышц, что обуславливается поражением двигательного пути нервной системы или периферического нерва, — сказал он с легкой улыбкой на лице. — Другими словами, когда ты хочешь подвигать, к примеру, рукой, а не можешь, просто потому, что её не чувствуешь. Это очень странное чувство… можешь представить? — он посмотрел на меня, после чего замялся и добавил: — Смысл примерно… как когда ты отлежал руку… сильно отлежал… и реально не можешь ей пошевелить. Правда, там еще есть неприятное чувство, как иголочками пробивает по всей коже, но это не важно. Главное, зафиксируй в голове вот тот самый момент, когда ты понимаешь, что рука вот так вот… ну, как ты сейчас сжимал и разжимал кулак, не работает. Сможешь? — он продолжал смотреть на меня.
Обдумав все сказанное, попытавшись вспомнить то чувство, я смог примерно понять то, что описывал Тарли. Как только это понимание пришло, я согласно кивнул ему, что значило: «Да, я смогу представить нечто подобное и зафиксировать в мыслях ощущение данного состояния». Увидев это, старый друг дедушки приободрился.
— Отлично! В таком случае, продолжаем! — он хлопнул в ладоши. — К чему я спросил у тебя насчет пареза… эм… Дело в том, что во время терапии… когда конечности все же стараются вернуть подвижность, реабилитологи идут на всякие ухищрения, в том числе и на те, которые связаны с чистой психологией. Последнее необходимо не только для того, чтобы помочь пациенту справиться со стрессом, вызванным, к примеру, чувством неполноценности, но еще для того, чтобы помочь сфокусироваться на том, что все той же рукой можно начать пользоваться вновь, необходимо просто найти её в своем теле… эм… На самом деле, это сложно объяснить, — он с жалобой и просьбой о помощи посмотрел на дедушку, но тот лишь поднял руки, тем самым ответив: «Ты сам в это вляпался, сам и разгребай, ибо мне нечего добавить и нечем прокомментировать это». — Так вот… мне когда руку поставили, включили, то она сначала просто так висела некоторое время, потому что я её не то чтобы не понимал… мозгом не чувствовал, что у меня есть моя рука, — он положил ладонь на шов. — И первые несколько месяцев ушли на то, чтобы осознать, что у меня рука все-таки есть, — он посмотрел на Эя, затем на дедушку. — Как только это случилось, как только начались первые движения, я сначала обрадовался, а вот потом… — он запнулся. — Хотя сначала нужно сказать следующее: когда рука начала отвечать на мои требования двигаться, она впервые активировалась. Включилась, и в тот же момент начал работать внедренный в нее искусственный интеллект, который перелавливает сигналы от мозга и делает всю работу, связанную с управлением устройством, — сказал он. — А вот теперь возвращаемся к тому, что случилось после включения… А случилось, собственно, следующее: несколько недель, может быть, месяц, рука работала как надо, а потом у нее начался процесс самоидентификации. Очень странно, конечно, думать о том, что конечность способна на такое, но так оно и было! — Тарли тяжело выдохнул. — И было это очень странным! Вот просто представьте! В какой-то момент, когда у меня уже не осталось сил терпеть тот факт, что она двигалась сама по себе, брала предметы, хваталась за дверные косяки и… многое другое, что вводило в ступор и доставляло определенные проблемы, я психанул и подумал о том, что мне все это ко всем чертям не надо, и я решил, что надо удалять, — сказал он и заметно напрягся, посмотрев на свою конечность, руками сотворенную.