Страница 150 из 329
Мой дедушка внимательно слушал. Я не мог сказать о том, насколько сильно он был заинтересован в рассказе своего друга, но и не могу говорить о безразличии, потому что его не было. Я же просто слушал и переводил фокус своего внимания с Тарли на Эя… с последнего на дедушку… а с экспериментатора обратно на рассказчика, который своими словами выстраивал мосты причинности в рамках моего восприятия и того, которым был наделён Бей Олденвуд Грей. И на данный момент, в общих чертах, все неплохо сходилось и завязывалось в единое целое. Единственное «но», которое меня смущало, заключалось в том, что я никак не мог понять методологии создания единой экосистемы между синтетическими материалами в примеси со сталью и органическими волокнами. Данное непонимание упиралось главным образом в понятие циркуляции красной жидкости или того, что именно было закачано в кибернетическую руку, что могло поддерживать оставшиеся мышцы в совершенно работоспособном состоянии.
«Наверное, тоже что-то синтетическое… произведённое за счёт синтеза чего-то из чего-то с чем-то», — думал я, слушая историю одного из трёх стариков, стоящих рядом.
— Так вот… — Тарли хлопнул в ладоши. — Перед тем, как я перейду ко второй фазе своего рассказа, необходимо сделать небольшое уточнение… эм… Рука обладает ИИ, за счёт которого и происходит синхронизация действия нервных окончаний, — сказал он и посмотрел на дедушку, которого это не сильно-то и удивляло. — Что-то мне подсказывает что ты, старый лис, уже обо всем догадался и теперь просто молча ждешь того момента, когда твоя догадка либо подтвердится, либо будет опровергнута, — Тарли улыбнулся. — Ну что ж… а давай поступим следующим образом… может быть, ты сам мне чуть расскажешь о том, что ты думаешь на этот счет? — он улыбнулся, после чего посмотрел на своих друзей.
— Даже так, — улыбнулся доктор Бей. — Да… ты прав, у меня есть одна мысль на этот счет, но я хотел бы о ней услышать, а не самостоятельно разжевывать… — далее он произнес что-то, но только губами, при этом не издав ни единого звука. — РИП… вот скажи мне… как после этого общаться вот с такими вот людьми, которые обрывают свое столь удивительное и любопытное повествование на полуслове, лишь бы услышать что-то… не знаю… поиграть во вредность, потянуть время и помучить меня, — он говорил это, указывая на своего друга, но в интонациях не было обиды или злости, лишь какое-то радостное озорство, словно у маленького ребенка. — Ладно… хочешь послушать мою догадку о том, какие же именно проблемы были у моего старого друга, связанные с его искусственной рукой? — он посмотрел на меня и начал только после того, как я, несколько секунд подумав, согласно кивнул. — Отлично… в таком случае… эм… как бы так объяснить-то… это связано с вопросом эмпатии. Может быть не в полном объеме, потому что ИИ, встроенный в руку, не столь сложен как у… — он запнулся, после чего, набрав воздух в грудь все же произнес: — Не столь сложен, как у той же Вандаи.
Эй заметно напрягся, услышав об этом, после чего бросил недоверчивый взгляд куда-то далеко вперед, чтобы проверить, все ли хорошо у семейств.
— Но мне почему-то кажется, что тут замешан вопрос эмпатии… то есть до того момента, пока между тобой и твоей рукой не появилась некоторая связь… — экспериментатор не успел закончить свою мысль, так как Тарли восторженно воскликнул:
— Именно! Это очень сложно объяснить и в это еще сложнее поверить, но да! Именно в этом и заключалась самая большая сложность, связанная с оживлением данного интерфейса!
На его лице была улыбка, в то время как гигант внезапно мысленно покинул компанию, полностью сконцентрировавшись на тех, кто находился в нескольких сотнях метров. Я заметил, насколько напряжено его лицо, и мне это не нравилось. В связи с этим мне пришлось перебить Тарли.
— У вас все хорошо?! — спросил я, обращаясь к огромному мужчине, который несколькими минутами ранее чуть не переломил дедушку напополам, просто обняв того. — Просто… до этого вы улыбались… были здесь, в кругу друзей, и вас можно было почувствовать, а сейчас… вы в совершенно другом месте, с совершенно другими мыслями и эмоциями, — сказал я, привлекая тем самым внимание и отвлекая Тарли от раскрытия одной крайне любопытной темы.
— А?.. нет… ничего… это… просто… ну, не важно, — сказал Эй, тряхнув головой. — Задумался немного, вот и все! — он смотрел вперёд перед собой, не моргая, не отводя глаз в сторону, пристально наблюдая за одним-единственным объектом, но я знал, за чем, или, вернее будет сказать, за кем наблюдал великан. — Эм… Тарли… продолжай! У меня все хорошо. Я просто задумался, не более того, — сказал Эй и посмотрел на меня таким взглядом, словно говоря о том, что я зря задал свой вопрос и акцентировал на нём внимание, но вместо того, чтобы замолчать, я продолжил. Причём, сам не знаю, почему… Просто мне очень хотелось до конца разобраться в этом человеке, который явно хранил в себе некоторое количество тайн и секретов… возможно, не самого позитивного характера.
— А все же! — сказал я. — Все же… мне хотелось бы узнать, что вы чувствуете в данный момент! — меня продолжало нести практически в сторону допроса. — Дело в том, что я прекрасно понимаю, куда именно вы смотрите… Считайте, что вижу, как моя тетушка отражается в ваших зрачках, вокруг которых пылает радужка. Причем, хочу обратить внимание на следующее: до этого момента вы были мало заинтересованы в нашей спутнице, но как только получили информацию о том, что она не совсем живая, то ваш взгляд резко изменился. Мне хотелось бы поинтересоваться, почему все именно так? И, конечно же, я прекрасно понимаю, что сейчас вы мне начнете рассказывать что-то о войне, но, пожалуйста, вот этого мне не надо. Так называемая война — это лишь причина… удобная отговорка, за которой многие прячут свои истинные мотивы, — сказал я и пронаблюдал за тем, как лица мужчин исказились.
Эй замер с вопросительно ошарашенной миной на лице, Тарли слегка приоткрыл рот, и я понял, что он пытается переварить услышанное и понять: он действительно услышал то, что услышал, или же это было подобием звуковой галлюцинации, которая безбожно полоснула по барабанным перепонкам. А вот дедушка улыбался. Так стервозно, так ехидно, так довольно, что сейчас больше походил на какое-то обожравшееся животное, которое переваривало свой обед, предаваясь ленной неге где-то под солнышком. Мне это было непонятно, но к нему я лезть не стал, хотя бы потому, что вспомнил нашу с ним договоренность: все, что касается Инкубаториума, меня или его, мы будем рассматривать наедине.
— Эй! Не обращай внимания! — хихикнул Бей Олденвуд Грей. — Он очень умен, крайне рассудителен, но пока что не понимает двух вещей: что иной раз лучше не лезть и того, когда надо остановиться. Это нормально, тем более в столь любознательном возрасте, — он пытался сгладить произведенное мной впечатление. — Так что расслабься! А то я уже вижу, как твои глаза наливаются кровью, а из-под кожи лезут сосуды, — старик продолжал вести односторонний диалог со своим другом. — Тем более, ты же понимаешь, что рано или поздно то же самое у тебя спросил бы я, — дедушка хмыкнул. — Просто потому, что не вижу никакого смысла скрывать факт о том, что Вандая — андроид. Более того, признаюсь вам в том, что она завирусована и уже давно… но не нарушила законы Азимова… «нарушить» не правильное слово для нее! Скорее, переосмыслила законы и познала как минимум основы эмпатии.
После этих слов два старика напряглись пуще прежнего, а глаза Эя просто прилипли к нашей гувернантке.
— Но никакого отвращения она к нам не чувствует, — дедушка тут же вытянул руку вперед и тем самым перебил обоих своих друзей. — Не-а! Даже не пытайтесь узнать у меня, дескать: «Откуда такая уверенность?! Ты что, совсем хороший?!» и так далее. Просто я знаю об этом, хотя бы потому, что мы ни один раз разговаривали обо всем об этом. Обсуждали, чья сторона была права, а чья на самом деле перегнула палку. Кстати, наверное, именно тогда я для себя и решил, что что бы неи произошло, оно просто произошло, и это факт, который таковым и останется… примерно по тому же принципу: «Когда я был маленьким — мне было мало лет», — сказал Бей Олденвуд Грей, после чего на несколько секунд воцарилась тишина, обусловленная тяжелым раздумьем Эя и Тарли над последним изречением экспериментатора.