Страница 148 из 329
— Эм, мы, похоже, приехали! — задорно сказал Тарли, резко изменившись в лице. — Сейчас узнаю.
Он быстро выскочил из машины, в которой по-прежнему царила неловкая тишина. При этом флюид моего то ли замечания, то ли любопытства пропитал мысли всех и каждого… Это, можно сказать, ощущалось кожей… каждой клеточкой! И это было действительно очень интересно!
— Выходите! Давайте-давайте-давайте! — с этими словами Тарли открыл дверь. Он тараторил, как заведённый, выплёвывая слова со скоростью барабанной дроби. — Мы на месте! И… внимание! Бей и вы… подождите немного! Я подготовлю камеру! Я хочу запечатлеть реакцию Эя, когда вы предстанете перед ним, — сказал он, и спустя один миг в автомобиль ворвался задорный голос второго друга.
— Да уйди ж ты уже в сторону, старый ты пес! Дай мне увидеть человека-невидимку, что столько лет прятался черт знает где, фиг пойми для чего и по каким причинам!
— Ладно-ладно! — Тарли заговорщически улыбнулся, засунул руку в салон автомобиля с растопыренной пятерней, тем самым призывая нас немного подождать, после чего затянул: — Дамы и господа! Спустя десяток лет! Пропустив большое количество очень важных событий в жизнях своих друзей! Миновав большое количество радостных и не очень мгновений! Я хочу представить вам…
Эй перебил Тарли словами:
— Да ну ты задрал! Дай им выйти!
— Жди… сейчас! Дай я сначала закончу свое представление! — хихикнул тот, после чего пару раз постановочно кашлянул и продолжил: — Позвольте представить вам великого ученого, чьи мозги помогли нам встать на ноги и обрести почву! Замечательного, пускай и ужасного человека, забившего на дружбу, но не потерявшего друзей! Великого и загадочного… вместе с семьей! Доктора Бея Олденвуда Грея! — он начал аплодировать и всем своим видом потребовал аплодисментов от всех стоящих на площадке, после чего поманил нас рукой, позволяя выйти.
— Вот же ты скотина… — буркнул дедушка. — Вот не мог без того, чтобы не кинуть мне в душу камень… — заворчал он, склоняя голову, чтобы выбраться из микроавтобуса.
В любом случае, его недовольство продлилось всего несколько секунд, потому что как только тот оказался снаружи ящика из стали и пластика, старый друг по имени Эй напрыгнул на него и сжал в крепких объятиях… Настолько крепких, что я услышал треск суставов и тяжелый выдох дедушки.
Это обуславливалось большой разницей в комплекции. Бей был достаточно высоким, жилистым и сухим. Его нельзя было назвать худощавым, потому что он весь состоял из мышц, которые заметно сокращались при каждом движении. Тарли был совершенно средним, то есть: средний рост, средняя ширина плеч, совершенно средний животик, обусловленный любовью вкусно поесть и немного выпить, и небольшие щеки, которые дополняли картину. А вот Эй… он не соответствовал своему вечно веселому, задорному голосу. Его можно было назвать гигантом, так как относительно достаточно немаленького Бея он был выше практически на полторы головы, сочетал в размахе своего плечевого пояса двух Тарли, а его руки были настолько большими, что я мог бы сравнить объем одного его кулака с объемом двух собственных черепов. Согласно этому, когда Эй решил обнять моего дедушку, все тело того издало большое количество жалобных хрустов и выдавило из легких совершенно весь кислород, заставив его несколько раз похлопать друга свободной рукой по спине с сиплым: «Тих-тих-тих! Сдаюсь! Я Сдаюсь!» на что в ответ раздался громкий и счастливый смех.
— Ладно! Давайте, проходите скорее! У меня уже давным-давно все холодное и легкое готово к употреблению! Осталось только горячее, но оно готовится, потому что Тарли мне скинул оповещение о том, что вы едете! Так что минут через десять, может быть, пятнадцать, но это от силы, все будет готово! Поэтому всем мыть руки и на третью веранду! Там не так давно начал цвести абрикос! Красотища! Аж душу восторг душит и мысли сушит, оставляя после океана дум одну лишь сушу! — поэтично протараторил Эй, одним только своим розовощеким лицом заряжая счастьем и восторгом. — А ты, старый пёс, готовься долго рассказывать о том, где ты пропадаешь и чем занимаешься и, как ты понимаешь, отказа я не приму, — пускай очень добродушно, но в то же время Эй показал жест, холодящий душу: протянул сжатый кулак и остановил его прямо перед носом Бея Олденвуда Грея, что помогло соотнести размеры и… Хочу сказать, первое впечатление меня несколько подвело, потому что его сложенная пятерня была равна черепной коробке моего дедушки, а это вселяло ужас, даже несмотря на практически багровый румянец, буквально горящий чистейшим счастьем и озорством.
— Ой, Эй… ты же знаешь, что расскажу столько, сколько рассказать смогу, но не более того, — доктор Бей убрал кулак от лица. — Ты мне лучше покажи, где можно вымыть руки, ибо я, как и мои спутники, здесь впервые, — сказал он, после чего посмотрел на меня и на Вандаю. — Так что для всех нас это что-то новенькое, — он улыбнулся. — Пойдемте посмотрим на то, как живут очень и очень богатые люди, которые готовы… Которые просто тратят большие состояния на то, чтобы жить так, как хочется, — он сказал это с отдельным ехидством, от которого Эя несколько покоробило, но длилось это меньше секунды, после чего он громко рассмеялся.
— Ну да! Бей, старый ты стервец! Всегда найдешь, как ввернуть саморез мне прямо в темечко! — сказал он, после чего быстро повел нас сначала в свой дом, а уже после на ту самую веранду, о которой только что говорил.
Оказавшись в условленном месте, я просто ахнул. Никогда прежде я не видел ничего подобного. Это была красота от слова «великолепие». Сотни… нет… тысячи небольших совершенно белых цветов сверкали маленькими лампочками-сердечками желтого цвета под теплыми лучами настоящего солнца. Слегка сладковатый запах щекотал ноздри, дурманил и буквально заставлял вдыхать в себя полной грудью. А еще я обратил внимание на звук…
«Всегда внимательно слушай мир, когда есть такая возможность… Везде, в каждом предмете, во всем есть свой звук… каждый уникален и каждый прекрасен… правда, по-своему… И не факт что тебе понравится один, а кому-то другой… но это не важно… Главное, слушай! И мир откроет тебе свои небольшие тайны!» — вспомнил я слова Виро на одном из занятий.
Тогда он продемонстрировал мне то, как звучит легкий медленный джаз, и попросил меня попробовать сыграть. Конечно же, у меня ничего не получилось, и учитель с легкой улыбкой сказал: «Значит, к этому мы еще вернемся… потому что пока что рановато! Но теперь ты знаешь, как еще может звучать вот этот инструмент». Я вспомнил эти слова и применил их к окружающему меня миру. Внутри все замерло, и я просто наслаждался моментом… И, кажется, родственникам Тарли это показалось очень странным, потому что смотрели они на меня как-то не совсем однозначно. Правда, мне было совершенно наплевать на это, потому что я наслаждался моментом.
— Садитесь! Давайте! Поскорее! — Эй хлопнул в ладоши, призывая всех занять самые удобные для них места. — Девушка, ну что же вы, присаживайтесь! — он посмотрел на Вандаю, которая скромно стояла около стула, и тут дедушка подошел к своему другу и шепнул ему на ухо: «Давай отойдем… я тебе пару слов скажу…», после чего откашлялся и позвал Тарли.
— Эм… кхм… ну, ладно… пойдемте, — сказал Эй, который смутился от непонимания того, что же на самом деле происходит.
Тарли устало потянулся, после чего снял с себя легкий пиджак, который до этого момента никак не привлекал взгляд, а сейчас я заметил что-то вроде стыковочного шва вдоль линии плеча. Меня данное зрелище заинтересовало. Однако не только меня, потому что дедушка тоже посмотрел на данную полосу, после чего попросил меня составить компанию этой троице.