Инкубаториум Киборгвилля

— Хорошо-хорошо! Ладно, я понял… Вы изобрели что-то не потенциально, а реально опасное, а главное… скажите мне вот о чем: а почему именно на отбросах?! — спросил я. — Неужели нельзя было бы просто сжигать?! — я был совершенно сбит с толку, так как свято полагал, что данная технология не совсем уместна. — И вообще, где можно использовать вот такое?! Вот такое, что способно уничтожить все человечество подчистую?! По сути, просто пожрать!

Мое непонимание переросло в негодование и я его высказал без промедлений. Причем негодование упиралось в то, что я совершенно не мог принять такого подхода.

«Каким образом что-то, что может уничтожить жизнь, может служить на благо обществу?!» — вот о чем я думал в тот момент и даже не понимал того, что сам загнал себя в некоторую совестную ловушку. Это стало очевидно тогда, когда я посмотрел на довольные лица стариков и на уставшие улыбки родственников Тарли, которые лишь поджали губы.

— А вот это самое прикольное! — сказал Тарли. — Оказалось, что наше изобретение… что его можно использовать в автомобилях. И, как бы, некоторые транспортные средства действительно снабжены подобными двигателями, даже несмотря на их потенциальную опасность, но самое главное заключается в другом! — он посмотрел на дедушку. — Ты знаешь, что в двадцать первом веке являлось одной из главных и страшнейших проблем? — спросил Тарли и посмотрел на меня. — Причем таких, с которыми мы до сих пор никак не можем справиться, потому что не сильно далеко ушли от наших предков… как говорится, «яблоко от яблоньки»… — он становился и выждал мой ответ, который был очень кратким:

— Нет… не знаю.

— Вот! Отлично! А одной из главнейших проблем было загрязнение! Кстати, сжигать отходы тоже нельзя, иначе нашей атмосфере придет конец… В принципе, подобное чуть не случилось в далеком прошлом… несколько раз… но мы сейчас не об этом! Мы говорим о том, что бактерии, поскольку они вырабатывают огромное количество преобразуемой в электричество энергии за счет пожирания любых материй… они стали мировым спасением! Короче, по всей стране… более того, нет ни единой страны в мире, в которой не было бы конкретной электростанции, которая не работала бы на наших бактериях. Таким образом мы спасли мир, обеспечив ему светлое, а главное — чистое будущее, — сказал Тарли, заставив меня задуматься над услышанным.

— То есть вы, а точнее, Эй, случайно придумали метод бороться с ошибками прошлого, а потом вы втроём изобрели способ, которым это можно осуществить? — мне не верилось даже в то, что я сам только что произнёс, не то чтобы услышал из уст старика, которого видел впервые в своей жизни. — А вам не кажется, что этой историей вы приводите себя чуть ли не в утопический статус величайших людей во всем мире? — спросил я, после чего всего миг обдумал все и задал самый логичный, на мой взгляд, вопрос: — Хорошо… хорошо… но меня, в таком случае, интересует вот что: почему, в таком случае, я ничего об этом не видел в Синтети?! Ни единого упоминания об этом?!, — это и было моим вопросом, который, как мне казалось, должен был расколоть враньё Тарли и Бея, но… это лишь вызвало улыбку.

— Мой мальчик… — сказал дедушка, который наконец присоединился к беседе. — Как думаешь, что могло случиться с теми изобретателями, которые изобрели столь опасную, но столь полезную штуку? Только этот вопрос требует от тебя размышлений глобального масштаба, а не локального. Просто подумай об этом и скажи, пожалуйста…

Бей Олденвуд Грей посмотрел на меня с легкой, почти лукавой улыбкой, и тут я понял, что все гораздо проще, чем может показаться на первый взгляд. Я замолчал, чтобы хорошо подумать об этом. В машине воцарилось молчание, но оно было легким, практически невесомым и приятным. Это сообщало мне ещё об одном факте: все присутствующие прекрасно знали обо всем и просто не обламывали Тарли, чтобы старик получил наслаждение от открытия семейного секрета, который не должен был покидать внутреннего круга по ряду каких-то логически обусловленных причин.

Согласно этому, у меня появилась еще одна мысль: «А почему, в таком случае, с такой легкостью мне рассказывается обо всем об этом?», но её я решил оставить на попозже или, в том случае, если получу удовлетворительное объяснение после высказывания своей догадки на заданный дедушкой вопрос, не задавать вовсе.

Я потратил еще несколько минут на размышления, но так и не смог найти ответа на вопрос своего дедушки. В итоге мне пришлось грустно сказать:

— Я не знаю, что могло бы случиться с такими людьми.

Мне было не по себе, и все потому, что я не нашел ничего, что мог бы ответить. Конечно, было несколько догадок, но все вместе и каждая в отдельности казались мне крайне глупыми, а озвучивать их и таким образом выглядеть глупцом мне не хотелось. Я решил, что самым простым и честным будет признать свое поражение на поприще поиска каких бы то ни было ответов, но это никого не расстроило. Даже наоборот, мне показалось, что Тарли и Бей даже оживились. В их глазах сверкнул небольшой огонек, после чего старики переглянулись, невербально решая, кто же будет рассказывать дальше. Тарли слегка кивнул, таким образом давая возможность продолжить рассказ.

— На самом деле, ответ на этот вопрос очень сложен из-за своей простоты… может быть, даже не совсем очевиден, как раз по этой же причине, — он кашлянул, после чего очень хитро посмотрел на Вандаю. — Кстати, а у тебя есть какие-нибудь догадки на этот счет? Догадки… или… — он остановился, решив, что говорить о взломе какой-нибудь базы данных будет безрассудным решением, учитывая тот факт, что она просто не стала бы использовать никаких средств информатизации. — Кхм… что скажешь? — он быстро сменил одну реплику другой, продолжая наблюдать за андроидом.

Она смутилась. Задумалась. А потом ответила:

— Нет… никаких предположений у меня нет.

Услышав этот её ответ, мне стало легче.

«Если даже тетушке нечего сказать, то мое признание не столь постыдно», — вот о чем я подумал.

— Отлично! — довольно сказал дедушка. — Теперь слушайте внимательно, потому что это прямо очень просто!.. Дело в том, что нет никакого смысла сообщать о том, что кучка каких-то чуваков изобрела всемирный источник энергии, который, к тому же, ежедневно возобновляется за счет самой человеческой жизнедеятельности! — сказал он. — Таким образом, правительства всех стран подписали пакт о неразглашении наших личностей, при этом взяв в использование саму технологию. Это было сделано для того, чтобы предотвратить возможность нашего похищения… Вот и все, — он хмыкнул. — Просто с того момента у каждого из нас есть кое-какие счета, куда постоянно капают некоторые суммы, в качестве оплаты технологии и её использования, — Бей улыбнулся. — Семьдесят процентов забирает себе Эй, потому что идея и главное направление реализации принадлежат ему… Остальные тридцать процентов мы с Тарли поделили на двоих, и это не маленькие деньги, но, сколько богаты мы бы ни были, все равно есть те, у кого в разы больше валюты, — он развел руками и посмотрел на меня. — Ну как?.. Прикольно? — и улыбнулся.

— Неожиданно, — ответил я, — то есть вы — очень важные в этом мире люди, и при этом ваши жизни не сказать, что много стоят. Так получается? — спросил я и даже не понял, что задал очень интересный и в то же время крайне правильный вопрос.

Родственники Тарли оживились. У меня тут же сложилось такое впечатление, словно до меня никто ни о чем подобном не задумывался. Даже старики скорчили недоумевающие лица, наполненные замешательством. Ни один, ни второй не знали, что можно ответить. Я посмотрел на Вандаю и обратил внимание на её ехидную улыбку. Стало интересно, по какому поводу она проявляет столь ярко выраженную эмпатию или симпатию моему затруднительному и неудобному вопросу. Я хотел было спросить об этом, но не успел. Наш экипаж остановился и стал поводом для стариков соскочить с ответа.