Страница 143 из 329
— Жди, дорогой… жди! Мы обязательно встретимся в этот раз, — сказал дедушка, после чего добавил: — Ладненько, давай, я чуть позже еще раз наберу тебя. Сейчас, только с Тарли свяжусь, и там будет видно, как мы будем двигаться дальше.
Он замер на несколько секунд, после чего услышал: «Ага, давай, жду».
Наступила непродолжительная тишина, в которой дедушка продолжал возиться со своим связным. Я понимал, что он ищет контакт некоего вышеупомянутого Тарли, чтобы отправить ему свой вызов на разговор.
— Тарли! Как ты? — спросил дед, и тут я понял, что во всем происходящем есть одна большая деталь, на которую я обратил внимание только сейчас. — Слушай… у меня есть к тебе вопрос, и заключается он… эм… в следующем… ам… Скажи, ты как собираешься ехать к Эю — сам или запрячь водителя, чтобы тот тебя и туда, и обратно? — сказал доктор Бей, и спустя миг я услышал ответ:
— Да ну как… водителя возьму… Я все же надеюсь хорошо посидеть со старыми друзьями, а не поиграть в школьников на утреннике… а что? Почему спрашиваешь? — голос по ту сторону устройства прокатился по диапазону от неуверенного до веселого, после чего, как на американских горках, слетел в пропасть настороженности и некоего недоверия.
— Да, у меня просьба к тебе есть… заключается она в том… эм… Ты не мог бы заехать за нами… за мной и моими спутниками, забрать нас, чтобы потом мы все одной компанией направились в поместье к Эю? — сказал старик, а мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы не выпалить тот вопрос, который меня действительно волновал и в то же время сильно интересовал: «По какой причине?.. для чего вы разговариваете с использованием функции «громкая связь»? Неужели вы действительно хотите, чтобы Вандая и я слушали то, о чем вы беседуете?!»
— Даже так?! Хм… интересно, — ответил Тарли, потому что их разговор не был окончен. — А куда ехать и что за спутники? — спросил мужчина, чей голос был приземистым, слегка тяжелым, но не лишенным своего баритонного лоска и легкой хрипотцы, что придавала интонациям какое-то совершенно особенное звучание.
— Ко мне домой, — холодно ответил доктор Бей, после чего наступила тишина. Достаточно продолжительная, гнетущая, обволакивающая, задумчивая.
Я посмотрел на Вандаю. В этот момент она стояла рядом со мной и завороженно наблюдала за диалогом. Искусственная девушка смотрела так, что в этих глазах не было видно ничего, кроме программы, которая подразумевала под собой самое что ни на есть обычное наблюдение. Я смог рассмотреть это с определенной точки, под определенным углом и поразился этому не меньше, чем «громкому режиму» разговора и самой беседе нашего старика со своими друзьями.
— Ты уже там? — спустя некоторое время тишина наконец прекратила свое всепроникающее существование. — Или ты только едешь туда? — спросил Тарли, после чего практически моментально дедушка сказал:
— Мы уже на месте. Мы уже даже провели одну непродолжительную ночь в этом удивительном доме, что знает одну печальную историю, — он запнулся, — так что давай, жду тебя тут. Думаю, мы сначала с тобой пару минут пообщаемся, после чего выдвинемся к месту общей встречи. Так будет правильно, быстро… и мы сможем немного поговорить наедине… или почти наедине, — в этот миг взгляд Олденвуда Грея нашел меня.
— Хорошо… давай так… если ты считаешь это необходимым, — ответил Тарли. — Через десять минут выдвигаюсь к тебе. Жди… дорога не будет долгой, — сказал старый друг экспериментатора, после чего сбросил вызов.
На лице дедушки отразилось несколько чувств одновременно: замешательство, боль и успокоение… Последнее появилось в самом конце и до момента приезда Тарли сохранялось на его лице. У меня даже сложилось такое чувство, что именно этого он ждал! Словно мечтал об этом в течение какого-то очень длительного времени и теперь, наконец, получил возможность реализовать… Вот только до приезда друга с его семьей данное желание оставалось вне поля моего понимания.
Вандая, и по ней это было видно, тоже мало чего понимала, и ей тоже было очень интересно! Это любопытство также являлось доказательством подлинности её жизни.
* * *
— Привет… — сказал Бей, открыв дверь и впустив в дом своего старого друга и несколько членов его семьи.
Вандая сразу сорвалась с места и предложила на выбор чай, кофе, легкие закуски перед предстоящей дорогой — как средство скоротать немного времени, пока старшие представители семейств будут заняты важным разговором, обозначенным ранее. Гости вежливо согласились кто на чай, кто на кофе, но все отказались от перекуса. А вот старики молча пошли туда, где у дома был большой двор, поросший высоким сорняком. Они пошли туда и взяли меня с собой… Точнее, доктор Бей взял меня за руку и повел вслед за собой. Тарли при этом удивленно понаблюдал за происходящим, однако не сказал ни единого слова, принимая данное положение вещей как должное. Так мы оказались на крыльце, где стоял столик, заросший пылью, такие же стулья; где сквозь бетонную подушку пробивались все те же упрямые растения, которые собой пробили толстую твердую оболочку; где свисали остатки материи, которая когда-то давно служила чем-то вроде козырька, спасающего от палящего солнца и от дождя в плохую погоду.
— Ну, здравствуй еще раз, мой дорогой друг, — сказал доктор Бей. — Знакомься, этой мой внук, его зовут Неон, — сказал он. — Большего я не могу сказать о нем, потому что это государственная тайна… считай, что данная информация уже является многим для объяснения происходящего, — сказал старик, после чего посмотрел на своего друга, и тот понимающе кивнул в ответ. — Вандая… та девушка, которая осталась в доме… она андроид… — Тарли дернулся, а на его лице отразились страх и ненависть, но, несмотря на это, доктор Бей продолжил говорить: — На данный момент это все, что тебе требуется знать о ней… Хотя кое-что я хочу добавить; она уже как шесть лет живет с нами, и, знаешь, она больший человек, чем многие из живущих в этом проклятом мире людей, — сказал экспериментатор, неотрывно наблюдая за своим другом, который сейчас сощурился и посмотрел сквозь большое окно туда, где его родные остались наедине с представителем силиконовой расы. Я видел в этом взгляде недоверие.
— И для чего ты позвал сюда меня?.. Всех нас? — спросил Тарли, который не понимал, что происходит и по какой причине экспериментатору понадобилось собрать тут всех. — И… почему ты позвал с собой этого малыша? — наконец друг Олденвуда Грея обратил свое внимание на меня. — Как тебя зовут, а, мальчик? — он попытался улыбнуться и сделал это как-то слишком ненатурально… слишком приторно. и меня перекосило от этого.
— Зачем же так напрягаться? Если вам неприятно видеть меня, проще открыто сказать об этом вместо того, чтобы показывать такое мерзкое псевдо-дружелюбие, — сказал я, посмотрев на Тарли.
Его перекосило от непонимания того, что я сказал… Точнее, он-то понял, что именно я сказал, но такой выпад с моей стороны был для него чем-то противоестественным, чем-то таким, чего он точно не ожидал от столь маловозрастного человечка.
— Бе-е-ей? — он с удивлением и непониманием посмотрел на экспериментатора, который сейчас очень странно улыбнулся. — Это что такое сейчас было?! Я ослышался или… Ты не мог бы чуть более подробнее рассказать мне о том, чем ты сейчас занимаешься и для чего ты придумал эту встречу?! Потому что я начинаю сомневаться… во всем начинаю сомневаться, и это чувство мне не нравится.
— Ты не ослышался, — сказал доктор Бей. — Это мой внук, и он — мой самый главный эксперимент. Если хочешь, назови его моей лебединой песней, потому что этот маленький мальчик, которого зовут Неон, станет… стал моим главным и самым сложным проектом, в который я вкладываю свою душу, себя, и уже много лет жизни… — вот что он ответил.