Инкубаториум Киборгвилля

На лице доктора Бея мелькнула тень сомненья. Обычно нечто такое можно было заметить в те моменты, когда он начинал обдумывать какие-то свои решения, которые принимал раньше, а потом начинал размышлять над целесообразностью этих самых решений и искать слабые и сильные стороны, определяя для себя: хочет ли он совершить задуманное или передумал.

— Сегодня… — он произнес это и замолчал. — Сегодня мы отправимся в гости… — доктор продолжил говорить, после чего вновь прервался на небольшую паузу. — В гости к моим очень старым и очень добрым друзьям, которых я сам не видел очень много лет… — он закашлялся. — После большой трагедии, случившейся в моей жизни… — вновь нас посетила тишина. — Трагедии, связанной с восстанием силиконовых, войной с ними…

Я представил старика и его манеру говорить, как механизм двигателя внутреннего сгорания, который заводился при помощи электрического пробоя, а еще точнее, который пытался завестись, но по причине плохого срабатывания контакта, на данный момент терпел крах.

— ...Не виделся с момента той трагедии, которая изменила мою жизнь, меня и все мои взгляды на существование, — старик посмотрел на меня, как на нечто чужеродное, как на нечто такое, что собирается вмешаться в его личные дела и устроить там полный переполох, хотя я ничего такого не подразумевал. — В принципе, ты обо всем узнаешь сам. У меня будет только одна просьба к тебе: пожалуйста, сохрани все свои вопросы до того момента, пока мы не вернёмся в этот самый дом. Пусть это будет неким местом откровений, которое предназначено для молчания, обдумывания, для вопросов и ответов, — сказал он и посмотрел мне в глаза. — Поэтому, пожалуйста, смотри, слушай, спрашивай во время встречи, но все свои вопросы лично ко мне, касающиеся ответа на твой главный вопрос, оставь до того момента, пока мы не вернёмся, — сказал он. — И всего того, что касается Инкубаториума… хорошо?

Старик смотрел на меня так, что я не смог сказать ничего кроме:

— Да… я вас понял, дедушка… конечно…

Вандая зашла к нам как раз в тот момент, когда мы закончили нашу беседу. Она, как это в большинстве случаев и было, всем своим видом излучала самый яркий и нежный свет. Андроид зашла в комнату в самый подходящий для этого момент — когда один разговор уже был завершен и в нем были расставлены все точки, а новый разговор еще не успел начаться. то есть она зашла, наполнив собой тот самый промежуток, что стремился превратиться в продолжительную, тяжелую и неловкую паузу. Вандая появилась и спросила:

— Ну, что, мальчики, вы готовы к новому дню, который необходимо начать с нормального завтрака?! — на её лице была улыбка, которая просто обещала, что этот день будет хорошим и наполненным знаниями.

— Да… в принципе, да, — по-прежнему задумчиво ответил доктор Бей. — Только… Мне необходимо сделать один звонок, прежде чем сесть за стол. Этот вызов связан с нашим последующим, возможно послеобеденным, вечерним и, может быть, завтрашним времяпрепровождениемю

Дедушка поднял голову, после чего уперся ладонями в бедра и помог себе встать. Он направился к небольшому комоду, на котором ночью оставил свое связное. Он подошел, взял его, проделал какие-то небольшие манипуляции, после чего спустя несколько секунд мы услышали бодрый, веселый, старческий голос.

— Только не говори мне о том, что тебя не ждать! Что ты соскакиваешь с темы нашего вчерашнего разговора и что весь тот небольшой, но крайне приятный банкет придется отменить! — в комнату старого дома экспериментатора ворвался голос его друга, которого тот тут же назвал по имени.

— Эй! Не переживай, дружище, мы выдвигаемся к тебе, я и два моих спутника. Мы выдвигаемся из моего старого дома, — сказал Бей Олденвуд Грей с натужным воодушевлением в голосе.

Я смотрел за ним, смотрел внимательно, неотрывно, и пытался понять, что же он готовит для меня. На этот момент я даже не мог представить, что все окажется столь просто, но в то же время совершенно гениально! То решение, которое принял старый экспериментатор, одним движением скальпеля препарировало гнойник под названием «сомнения», вскрыло его и очистило воспаленную плоть от набравшегося гноя, после чего прижгло медикаментозными средствами, направив на исцеление.

— О! А вот это уже приятно слышать! — голос продолжал изобиловать мажорными нотками, которые входили в резонанс с совершенным минором манеры старика-исследователя. — В таком случае, я вас жду! Тарли, кстати, тоже на связи! Ты ему сам скажешь о том, что не соскакиваешь с темы, или мне позвонить и сказать ему об этом… Ну и о том, что ты будешь спустя… сколько тебе ехать ко мне?! Эм… будешь спустя час, примерно? — спросил тот, кого доктор Бей называл Эй, тот, кого он называл «друг».

— Я сам наберу его. А, вообще, как бы не получилось так, что мы приедем вместе, — сказал дедушка. — У меня есть желание попросить его зацепить личного водилу, чтобы они заехали за… нами… и чтобы мы все вместе приехали к тебе… Плюс, ну, я думаю, ты должен понять, что я приехал в этот старый дом не просто так, — сказал доктор Бей, и его голос слегка дрогнул.

Это заметила Вандая, это заметил и я, и мы переглянулись, и если на лице андроида я увидел понимание, то она разглядела на моем замешательство. На тот момент я не знал тяжелой судьбы доктора и не мог представить, что мы находимся в месте, где он однажды обрел и однажды потерял свою истинную жизнь.

— Даже так?.. — голос Эя помрачнел. — А вы после этого точно сможете приехать?

Для меня такое преобразование было удивительным. Почему-то по первому впечатлению, сложившемуся из манеры говорить, я подумал, что друг дедушки — очень веселый человек, который в принципе не умеет быть серьезным… Обычно, такие всегда и все пытались свести к шутке или перевести тему в совершенно другое русло. Они считали такое поведение очень тактичным, и в большинстве своем так оно и было, потому что не затрагивало тяжелых или неприятных тем собеседника. Конечно, некоторые такие люди могли выслушать все проблемы до конца, после чело хлопнуть по плечу и сказать что-нибудь типа: «Дружище! Все образуется! Главное заключается в том, сколько усилий ты посвятишь этому! Если много, то все примет позитивный оборот достаточно быстро! Если недостаточно, то ты будешь вынужден мучиться от своей же беспечности! Так что выбор только за тобой!»

— Да… так… — ответил доктор Бей. — Но ты не волнуйся. Все будет хорошо! Плюс, ты прекрасно знаешь Тарли и меня… И что бы между нами ни случалось, мы всегда находим тот самый мост, который позволяет нам сохранить дружбу! Так что мы просто немного поговорим и выдвинемся к тебе, — сказал доктор Бей, после чего добавил: — А водитель нам понадобится для того, чтобы впоследствии мы смогли неплохо выпить втроем, и я, честно говоря, не знаю, вернемся ли мы сегодня домой. В любом случае, если мы решим сделать это завтра, мне не хотелось бы садиться за руль далеко после обеда, чтобы катить сюда машину. А так я заранее просчитываю вариант отступления и бегства от тебя, мой дорогой друг.

Дедушка засмеялся. Немного натужно, но по-настоящему. Это значило, что все хорошо, что он держит ситуацию под контролем и в действительности имеет какой-то примерный план. Правда, я не понимал того, как встреча с его друзьями может способствовать ответу на мой главный вопрос… пока что не понимал…

— Ладно… но только попробуй предать мои надежды! Я тебя не прощу, и ты знаешь, что это так! — вновь бодро и даже весело заявил Эй. — А так делай как знаешь — я на тебя никак повлиять не могу, а если и мог бы, то в любом случае не стал бы тратить на подобное время, потому что уважаю тебя, а в первую очередь уважаю самого себя, чтобы каким-то образом пытаться кого-то в чем-то убедить или переубедить, ибо надо ценить свое собственное время, — теперь все его интонации замерли где-то по центру между напряженно-задумчивыми и бодро-веселыми. Согласно этому, лично мне было очень тяжело понять, что это за человек. Из-за этого я даже не мог представить, как он может выглядеть, и если раньше, услышав голос и то, как человек им управлял, я мог составить хоть какую-то картинку внешности, совершенно силуэтную, из разряда тезисно-описательной, то здесь… просто терялся в догадках.