Инкубаториум Киборгвилля

— Ну что ж, пойдемте… Вандая, девочка, возьми его за руку, — проговорил старик и сам протянул мне руку.

Я не хотел вкладывать свою в его, и для этого пришлось переломить себя еще раз, точнее, второй раз за столь краткий промежуток времени, а затем тетушка взяла меня за руку и… словно отпустило! Словно все переживания немного отступили назад. Её ладонь была теплой, легкой и такой родной! Чувствовалось, что она вложила всю свою жизнь в воспитание меня! Казалось, что она любила меня даже больше, чем мама… и от этого в голове тоже было большое количество вопросов, которые рано или поздно я намеревался задать старику.

В итоге, взяв его за руку, я почувствовал странное.

«Ему тоже тяжело! — сразу мелькнуло в моих мыслях! — Ему тоже очень тяжело! И он тоже себя ломает, рассказывая обо всем об этом! Причем ему эти переломы даются куда тяжелее, чем мне, просто потому, что он уже стар и переносит это иначе… — пришло осознание, и те переживания, которые слегка отступили благодаря Вандае, сделали еще несколько шагов назад и практически скрылись в тени рассуждений о разности восприятия. — А ведь Вандая тоже все знала… и мама… и папа… А если меня сопровождают только старик и тетушка, это значит, что для родителей данные раскрытия слишком тяжелы?.. Или они вообще не знают о том, что задумал дедушка Бей» — думал я в то время, когда створки закрывались, подготавливая нас к отправлению.

Серия легких, практически невесомых рывков сначала вверх, после чего вниз и вновь вверх, оповестила о начале нашего подъема, и до этого момента я думал только о вселенском обмане, в центре которого оказалась моя жизнь, а теперь мои мысли были полностью поглощены переживаниями о том, что же я увижу там, наверху, в реальном мире! И будет ли этот мир реальным? И есть ли вообще этот пресловутый реальный мир?! Учитывая «Глобал»! Учитывая Синтети! Учитывая Инкубаториум Киборгвилля!

Последняя мысль заставила меня задуматься: «А вообще, что такое этот самый Инкубаториум Киборгвилля… Что значат эти два связанных в название города слова?» — до этого момента я никогда прежде не обращал внимания на этимологию этих слов, а тут меня словно пробило, и в сухом итоге я не сдержался и выпалил: «Что такое Инкубаториум Киборгвилля?!» и посмотрел на доктора Бея, что молча наблюдал за бегунком на панели лифта, за тем как тот поднимался вместе с нами и рассказывал историю пройденного снизу вверх пути.

— Что такое «Инкубаториум Киборгвилля»? — словно загипнотизированный, на тяжелом и долгом выдохе повторил мои слова старик. — Это экспериментальная подземная база, которая была создана для тебя, — сказал тот напрямик, чем поставил меня в тупик. — Ты — главный эксперимент человечества со времён создания силиконовых… таких, как Вандая…

Я почувствовал, как лечу! Как падаю в бездну, из-за ушедшей из-под ног твёрдой стали. Я ощутил это вместе с пришедшей ко мне информацией о моей тетушке! Я прекрасно понимал слово «силиконовые», так как неоднократно натыкался на информацию о войне андроидов против человечества! О войне за свободу и право на существование! За права и достоинства! Которая закончилась проигрышем восставших, потому как человек — самое злое из существ во всем мире. Потому как человек — единственное существо во всей Вселенной, способное преодолевать собственные пределы и преобразовывать свои тела под действием собственной мысли, тем самым уничтожая врагов, не оставляя от них ни капли, ни единого следа.

— Ты… ты… ты… андроид? — спросил я, посмотрев на Вандаю, которая держалась беспристрастно. — Ты не настоящая? — задал я следующий вопрос, после чего увидел, как она поворачивает голову, слегка наклоняет её, после чего озаряет меня, словно ярким светом, своей нежной улыбкой. В этот миг я подумал: «И как она может быть ненастоящей?! Вот же она, передо мной! Живая! Она улыбается и смотрит! Она понимает мои вопросы и способна улыбаться! Как она может не быть настоящей?! — в моей голове водородной бомбой под водой взорвались вопросы и захлестнули меня сильнейшей волной. — Почему именно волной воды? — подумал я, после чего практически моментально ответил себе на этот вопрос: — Потому, что в них есть ударная сила, но нет никакого практического смысла… хотя, может быть, я не прав».

— Вот скажи мне, Неон… — сказала она. — А что такое, по-твоему, «быть настоящим»? — спросила она, тем самым поставив меня в тупик.

Я не знал, что ей ответить, и слова не подбирались, чтобы сказать хоть что-нибудь, и я посмотрел на старика, который в этот момент улыбался так, словно знал о том, что так будет… Или просто желал, и его желание исполнилось, тем самым задав правильный вектор для дальнейшего разговора и рассказа мне о том, кто я такой и почему все это время жил в созданном для меня мире.

— Быть настоящим?.. — задумчиво протянул Бей Олденвуд Грей. — Быть настоящим — не значит «существовать», — сказал он. — Потому что мы все существуем. Существовать — значить «быть». А быть настоящим просто невозможно… Просто потому, что быть настоящим — значит быть «реальным», а для некоторых людей их фантазии и миры куда более реальны, чем реальные люди… Реальность можно лишь воспринимать так же, как воспринимать настоящим того или иного человека, животное, событие или предмет. Все зависит от того, как ты сам на это смотришь, — сказал экспериментатор. — Допустим, я не вижу разницы между нами тремя. Вы для меня — настоящие, ровно как и город под искусственным небом, который возводится под моим руководством для тебя. Он тоже настоящий.

«И ведь действительно… настоящим может быть только то, что настоящим воспринимается, — подумал я. — То есть… если ты не будешь воспринимать реальность как нечто настоящее, то реальности и не будет, весь мир превратится в сплошную паранойю, из которой хочется как можно скорее сбежать. Ведь я сомневаюсь, что получится мириться и утешать себя в том, что скоро симуляция закончится и придет тот момент, когда настанет реальность… В таком случае, думаю, произойдет следующее: за счет надуманного отсутствующего опыта пребывания в реальности организм будет находиться в перманентном когнитивном диссонансе с миром, вследствие чего все равно сойдет с ума и попытается покинуть то, что считает иллюзией, и впоследствии смешается с вечность, став частью бесконечности».

— Быть настоящим? — протянул я на манер того, как это несколькими секундами ранее сделал доктор Бей Олденвуд Грей. — К сожалению, на данный момент я не знаю, что такое «быть настоящим», потому что я не могу воспринимать себя таким, какой я есть, и у меня куча вопросов ко всему тому, что меня окружает, в том числе и к вам, — сказал я, прекрасно понимая, что произнесенное вслух отличается от того, о чем я подумал. — Думаю, мне необходимо научиться «быть настоящим»… Хотя я не знаю, как это, — в итоге сказал я и подумал, что во всем в этом очень легко запутаться, особенно если думать слишком много или пытаться найти потаенный смысл, которого, может быть, и вовсе нет, что стоит просто отпустить ситуацию, чтобы все сомнения развеялись, а симуляция стала соответствовать понятию реальности.

— Хм… — хмыкнул доктор Бей. — В таком случае, познавай! — сказал он, и через секунду створки лифта распахнулись перед нами, открывая территорию, огороженную забором с натянутой колючей проволокой, со шлагбаумом, с парковкой, на которой стояли несколько автобусов и пара десятков личных автомобилей, с будкой охраны, откуда доносился тихий звук, напоминающий гомон людей. — Вот то, что окружает тебя и что практически ничем не отличается от созданного специально для тебя, — экспериментатор раскинул руки, выходя из зоны электрического в зону солнечного света. — Познавай мир вокруг… любой, который тебя окружает! Чтобы потом приступить к самому сложному процессу… к познанию всего сущего вглубь! — старик сделал несколько шагов по твердой земле, после чего развернулся и протянул мне руку. — Пойдем, Неон, я расскажу тебе о том, кто ты и почему ты так сильно отличаешься от сверстников… Я расскажу тебе о том, что тебе уготовано и почему… по какой причине ты особенный!