Инкубаториум Киборгвилля

— Да, давай считать, что я хочу преподать им урок совместного проживания, в котором за ними никто не присматривает и не ухаживает. И можешь не переживать, я сам им обо всем скажу. Правда, по связному устройству. Хотя, конечно, мне хотелось бы увидеть их лица, но я не хочу тратить время, так что собери свои вещи и выдвигаемся. На все и про все у тебя пять минут, — сказал Олденвуд Грей. Он принял это решение спонтанно, но понимал, что в данных действиях есть смысл и его немало.

«Пусть учатся жить вместе! Ведь не факт, что наш эксперимент не закончится после нашего путешествия…» — подумал он, поняв, что не представляет, как поведет себя Неон после того, как узнает всю правду, которую теперь не было никакого смысла скрывать и о которой лучше поговорить вне Инкубаториума Киборгвилля… наедине.

Вандая и доктор Бей выдвинулись за Неоном. Они шли молча, потому что на данный момент говорить было не о чем. За то время, пока андроид собирала необходимые вещи и подготавливала станцию зарядки для перемещения, Олденвуд Грей связался отдельно с Исидой и с Уиллом и рассказал им о том, что на некоторое время они остаются вместе… один на один… и что на неопределенное количество дней они будут вынуждены решать все бытовые проблемы самостоятельно. Реакция этой парочки была крайне позитивной, что порадовало старого экспериментатора. Закончив оба разговора, не без сарказма он хмыкнул: «Ну-ну, детишки, посмотрим в таком случае, на что вы способны и как будете решать, кому готовить ужин и стирать трусы и носки. Пусть это будет очередным небольшим экспериментом с моей стороны к вам… И посмотрим, посмотрим, как вам удастся ужиться! Если не перегрызете друг другу глотки, значит, все отлично! А если вцепитесь или начнете искать кого-нибудь в качестве постоянных гостей, я не смогу вас поздравить, и придется вправлять мозги на тему: «Почему вам не нужны посторонние для счастливой семейной жизни», но мне этого не хотелось бы».

* * *

Доктор Бей и Вандая шли за мной, и я об этом знал, так как старик связался с преподавателем и тот предупредил меня. Впервые за долгое время мое небольшое сердечко забилось в предвкушении чего-то интересного, необычного, отличающегося от рутинной жизни, представляющей собой однообразное повторение одних и тех же действий в компании одних и тех же людей. Я ждал экспериментатора и тетушку и гадал о том, что мне уготовано. На тот момент я ничего не знал и не мог помыслить, что все настолько глобально. Даже когда мы уже шли в неизвестном мне направлении, тогда, в тот момент, я просто молчал и жадно запоминал мельчайшие подробности той дороги, по которой шел.

Мы следовали по городу, а потом тот закончился… Но закончился не только знакомый мне город, закончилось небо, которое нависало над нами и создавало линию горизонта. Тот мир, который я знал, подошел к своему логическому завершению, а за ним открылась толща земли, которая росла, как мне казалось, до бесконечности, строгой прямой линией вверх.

— Что это? — спросил я, совершенно не понимая того, что происходит. — Где это мы?! Почему здесь стена?! Как мы смогли пройти сквозь небо?! — я был сбит с толку, и поэтому мне было страшно. Никогда раньше я не встречал информации о подобном. Мне казалось, что внезапно мир превратился в часть пространства Синтети, в котором можно было воплотить любую, даже самую больную идею, в жизнь. Так и сейчас эта земляная стена, и дверь, и коридор, открывшийся за ней, казались мне плодом работы чьего-то не совсем здорового воображения. Я даже вспомнил слова учительницы Хлои, которая преподавала мне уроки рисования и создания микро-Вселенных, когда я, посредством подключения к Синтети, приходил к ней на занятия.

«Смотри, Неон! Все очень просто! Необходимо просто что-то представить и начать реализовывать. Сначала будет тяжело, сначала будет непонятно, но потом все станет на свои места. Будет намного интересней, если ты будешь придумывать то, чего нет на самом деле. В таком случае ты и облегчишь свою задачу, и сделаешь её объемней и сложней одновременно. Все потому, что то, чего нет, должно выглядеть так, будто бы оно есть на самом деле…» — так однажды сказала она!

А тут я увидел то, чего на самом деле не должно быть, но оно было, и это удивляло и пугало одновременно! Так же, как и лифт, рядом с которым мы остановились! Так же, как и то, что сказал мне дедушка, прежде чем нажать на кнопку вызова!

— РИП… Неон… Ты никогда прежде не видел этого, потому что всегда мы вынуждены были покидать Киборгвилль тогда, когда ты спал. Таким образом, мы скрывали от тебя факт того, что ты живешь в искусственном городе, — сказал доктор Бей, привстав на колено и поравнявшись со мной.

То, что было произнесено, было самым первым, настоящим потрясением в моей жизни. Однако второе потрясение не заставило себя ждать, потому что доктор Бей сказал следующее:

— И это все построено только для тебя! Чтобы ты изменил мир, мой мальчик.

После чего он поднялся с колена, на котором стоял, смотря мне прямо в глаза, и нажал на кнопку вызова лифта. А я, научившийся не по годам широко смотреть на мир, просто стоял, наблюдал за происходящим, и не мог сказать ни единого слова. Я думал лишь об одном: «Вся моя жизнь — сплошной обман!»

— Что… что вы имеете в виду?! — спросил я, совершенно не поняв сказанного. — Как это так?! Как город может быть искусственным?! Как небо может закончиться?! Как за небом может быть земля?! Как все вот это может быть правдой?! — я возмущался, практически кричал, чувствуя тяжесть в середине груди. — Ответь мне, старик! Что ты имеешь в виду?!

Я схватил его за майку и потянул на себя. Он немного наклонился, но из-за недостатка веса, это было практически незаметно… Возможно, мне просто показалось, как старика чуть наклонило вперед. Так же, как показалась сверкнувшая улыбка на его угловатом лице.

— Мальчик мой… сейчас ты все увидишь сам, — сказал Олденвуд Грей, мягко взяв меня за запястья и убрав мои руки, вцепившиеся в его майку. — Просто заходи внутрь, и мы отправимся в небольшое путешествие, которое покажет тебе жизнь с другой стороны… С той, о которой ты мог выхватывать информацию в Синтети и «Глобал», но о которой ничего не знал, лишь только думал о том, что знаешь, — старик указал ладонью на только что отворившиеся створки камеры лифта. — Главное, не бойся… главное, слушай всё то, что я буду тебе рассказывать, и, прошу тебя, постарайся понять.

Вот теперь мне не показалось, что экспериментатор улыбнулся, правда, в этом кратком сокращении мимических мышц не было ни веселья, ни счастья, одна только горечь.

— Пожалуйста, постарайся понять и принять то, о чем я тебе расскажу, то, о чем я хочу тебе рассказать… как бы тяжело для понимания это ни было, — он смотрел на меня взглядом, полным тумана, и это пугало, это заставляло сомневаться, это интриговало. — Только сначала выслушай все то, что предназначается для выслушивания, а потом мы будем разговаривать… будешь задавать вопросы, а я буду отвечать тебе на них, какими бы они ни были.

Выслушав это, я просто молча кивнул в ответ. По интонациям старика стало понятно, что это очень важно не только для меня, но и для него, причем в равных пропорциях. В связи с этим, приложив большое количество сил, я смог справиться с теми чувствами, что бушевали внутри. Конечно, осознание того, что меня обманывали… Хотя нет, не обманывали, что от меня скрывали целый мир… Хотя, учитывая наши каникулы, я не мог сказать, что скрывали целый мир, потому что… Хотя в тот момент я не мог быть уверенным в том, что мы когда бы то ни было покидали Киборгвилль.

Внезапно я понял значение слов: «Будь аккуратен в своих желаниях». Мое желание разобраться в том, кто я и почему так отличаюсь от друзей и ровесников, начало исполняться, и мне это пускай и нравилось, но нравилось не так, как я мог бы это представить. Совершенно иначе… жестче…