Инкубаториум Киборгвилля

— Слушай, завязывай давай свой концерт. У нас с тобой сегодня будет нелегкий, в первую очередь для тебя, а потом уж и для меня разговор, в связи с этим мы кое-куда отправимся. Вдвоем… наверное, вдвоем… Но самое главное заключается в том, что актер из тебя пусть и потрясающий, но со мной все это не прокатит. Со мной придется быть настоящим. А о причине… мы все это обсудим сегодня вечером, когда покинем границу Инкубаториума. Понял? — он посмотрел на меня таким взглядом, что я сразу понял: «Исида рассказала о моем вопросе, но он не стал новостью…» — во всяком случае, мне так показалось.

— Вандая, девочка, принеси мне, пожалуйста, ещё пакет воды, — сказал старик и при этом сверкнул глазами, — иначе обезвоживание сведёт меня с ума! — он горько хмыкнул. — Малыш, я не стану исключать того, что иногда ты будешь выпивать — я имею в виду: тогда, когда вырастешь — я не стану исключать того, что ты будешь страдать от похмелья поутру — это нормально, это бывает, случается с каждым! Думаю, без исключения! И даже те трезвенники, что клятвенно-молитвенно рассказывают о том, что никогда не употребляли, они самозабвенно врут в попытке, к примеру, убежать от собственного же стыда или в попытке сохранить своё лицо… Врут об этом по разным причинам, но напивался каждый! Хоть раз в жизни! И не столько страшно похмелье, сколько страшен сушняк! Выражаясь простым языком: ты пьёшь-пьёшь-пьёшь, а напиться не можешь! Даже когда желудок переполнен жидкостью и та уже стремится хлынуть обратно, ты все равно пьешь, потому что не можешь напиться, — сказал старый экспериментатор, продолжая смотреть на меня.

— Мистер Бей, хватит рассказывать такие глупости нашему мальчику. Подрастет, тогда без проблем, сейчас же в этом нет никакого смысла, — сказала Вандая, которая прыгала из стороны в сторону и потихоньку все больше и больше наполняла комнату невероятными запахами завтрака, что проникали прямо в мозг и запускали механизм выработки эндорфина. — Тем более, таким образом вы можете спровоцировать простое любопытство, и наш РИП станет думать только об этом. Не думаю, что идея связанная с алкогольной продукцией, может быть удачным приемом воспитания ребенка, — она повернулась и стервозно улыбнулась старику, который ждал пакет с водой и пытался собрать несколько капелек слюны в пересохшей ротовой полости. — Что касается воды для вас… Подождите буквально минутку, я солью кофе в специальный чайничек и после этого принесу вам пакет или… Неон, мальчик, помоги своему дедушке и выполни его просьбу за меня. Таким образом и мне поможешь, и старшему сделаешь приятно! — она улыбнулась, пускай сейчас этого никто не увидел, потому что она стояла спиной к домашним. — Мистер Бей, я так понимаю, вашу порцию сделать поострее, чтобы за счет специй временно повысить температуру тела, так?

— Да, Вандая… сделай так, пожалуйста, — ответил экспериментатор, который наблюдал за тем, как я тронулся с места и пошел в сторону холодильника. — Что касается моего разговора об употреблении алкоголя, это так, некоторая житейская мудрость от одного взрослого человека другому, не настолько, но все же взрослому человеку, — услышав эти слова старого мистера Бея, меня пробрало до кончиков волос, и я понял, что он действительно знает совершенно все и готов к тому, чтобы поговорить со мной о том, что меня волнует. — Тем более не забывай, что мы изначально договорились о том, что наш РИП должен отличаться от других детей и быть лучше, сильнее и умнее, чтобы изменить этот мир.

* * *

Доктор БОГ специально разбрасывал словечки для ребенка, тем самым подготавливая его к серьезному разговору. Он точечно выбирал выражения и пользовался ими, как шифром. Старик прекрасно понимал, что мальчик внимательно слушает и, скорее всего, уже обо всем догадался. При этом экспериментатор чувствовал, как кровь бьет по вискам, но к этому моменту головная боль отступила благодаря поставленному перед ним Исидой стакану крепкого, противного, но исцеляющего… а может быть и благодаря тому набору, что перед уходом ночью оставила ему Вандая.

Неон принес старику пакет с водой, и спустя несколько секунд тот был опустошен. Экспериментатор тяжело, но довольно выдохнул. Внутри все планомерно приходило в равновесие, и он чувствовал себя все лучше. Единственное, чего ему теперь хотелось — поесть, но это усложнялось тем, что желудок был переполнен водой. В принципе, это было одним из тех проявлений последствий тушения внутреннего пожара, о которых доктор Бей Олденвуд Грей этим утром рассказал своему подопытному.

Исида спустилась спустя несколько минут. Она посмотрела хмурым взглядом на все то, что происходило на первом этаже, и спустя несколько секунд выражение лица изменилось. Она стояла, уперев кулаки в бока и, казалось бы, эта напряженная поза сообщает о нервозности, несогласии, готовности к парированию и контратаке, но её лицо сообщало чуть больше и разнилось в своём эмоциональном диапазоне. Исида умиленно наблюдала за тем, как старый экспериментатор и её сын попеременно помогают Вандае, при этом меняясь местами за небольшим кофейным столом. Они играли шахматную партию, и смысл был в следующем: успеть просчитать и сделать ход до того момента, пока оппонент не выполнит свою часть бытовой работы. Насколько Исида могла судить, у этой парочки все очень неплохо получалось! А если добавить сюда стальные нервы и практически полностью отсутствующую у Вандаи раздражительность, то их можно было бы назвать одной очень странной, но невероятно крепкой семьей.

«Возможно, так и есть, — мелькнула мысль в голове Исиды. — Возможно… Вандая даже больше мать ему, нежели я, а у меня моя семья, и скоро в этой семье будет пополнение, — улыбка спала с лица, сменившись задумчивостью. — Или нет! — она покачала головой. — Нет-нет-нет! Неправильно! Они тоже моя семья, так же, как и я их семья! И вообще! Мои мысли про «они» и «я» — это глупость! Есть только «мы»! В Инкубаториуме есть только «мы»! — улыбка вновь появилась на её лице. — А ещё, мне кажется, я вдруг поняла, что у моих родителей и у родителей Уилла на самом деле будет не только внучка! На самом деле, уже как шесть лет у них есть внук, о котором они ничего не знают! И это большая, колоссальная ошибка, которую необходимо исправить!»

Она опустила руки с боков, но кулаки так и не разжала. Исида была полна решимости поговорить со своим наставником о том, что только что пришло ей в голову.

— О! Исида, девочка, ты пришла к нам! — хихикнул Олденвуд Грей, которого бросало из жара в холод, но который постепенно начинал чувствовать себя лучше и лучше. — Спасибо тебе за лекарство! Мне, конечно, до сих пор крайне паскудно, но намного легче, — сказал он — Буди Уилла, и мы все вместе сядем за завтрак! А потом у меня будет к тебе разговор! — сказал он и посмотрел на свою ассистентку по-доброму, по-отечески мягко и нежно.

— Кстати, док, у меня к вам тоже есть один разговор! Очень такой специфический, и я не просто хочу, чтобы вы меня выслушали, не побоюсь этого слова… эм… я в этом нуждаюсь, так что, в принципе, чтобы не затягивать, мы можем прямо сейчас подняться на второй этаж и обсудить ваш вопрос ко мне и мой вопрос к вам, — сказала она, а внутри все затрепетало от переживаний.

Она не знала, как учитель отнесется к её предложению расширить семью до полного состава, не знала, с какой стороны подойти к данному вопросу и как начать свое предложение, но она знала, что просто должна поговорить об этом, иначе будет винить себя в слабости.

* * *

— Ты не против, если мы прервем нашу партию? — спросил старик, посмотрев на меня.

Я не хотел его отпускать, потому что мне было действительно весело. Впервые за долгое время мне было действительно весело, потому что я играл не то чтобы на равных, но с хорошим противником, который мог играть со мной, и это было невероятно приятно! Примерно так же приятно, как нарезать круги или отмерять подходы во время вечерних тренировок с отцом, когда мы либо шлифовали стадион своими кроссовками, либо выполняли подтягивания, отжимания, приседания и другие не сложные, но очень приятные для всего тела упражнения.