Инкубаториум Киборгвилля

* * *

Я лежал в своей кроватке, пока Исида воспитывала старика. Я не знал, что происходило после того, как мама накануне ночью ушла из моей комнатки. Некоторое время я продолжал размышлять над вопросом: «Что со мной не так?» Мне было непонятно, почему моя жизнь так сильно отличается от тех, которыми награждены мои одногруппники из подготовительной группы. Мне было совершенно не понятно, почему их готовят к тому, к чему я уже был готов, причём очень давно. А ещё Исида вчера сказала, что сегодня старик ответит на мои вопросы.

Возможно, это та причина, по которой я долгое время не мог уснуть и по которой мои глаза открылись раньше, и теперь я молча лежал в темноте и слушал звуки раннего, нетипичного для нашего дома утра. А нетипичность заключалась в странных звуках и приглушённых голосах, содержащих в себе раздражение со стороны матери, что старалась быть тихой, но успешность этих попыток сильно отличалась от действительности. Старик потихоньку бурчал и при этом то ли стыдился чего-то, то ли наслаждался этим же… Этого я не мог понять, но слушал и пытаться понять! Ведь было интересно! Тем более, пока была такая возможность побыть незамеченным.

Из коридора послышались шаги. Они были мягкими, быстрыми, легкими и проследовали в сторону голосов… это была Вандая. И я это слышал, затаившись в своей постельке. Почему-то никогда раньше я не проявлял подобного любопытства, а тут не мог удержаться. Словно приоткрыл потайную дверь, и пускай там было совершенно темно и ничего не было видно, но звуков было более чем просто достаточно, чтобы будоражить нутро.

Я даже подумал: «А что, если сегодня меня не станут будить? Что, если мой вчерашний вопрос настолько сложный, что им надо подготовиться? И что в таком случае из себя представляю я, если ответ на столь тривиальный вопрос… или вопросы… требуют подготовки?» — вот что отвлекло меня на несколько секунд, а потом я вернулся в реальность вместе с пробившимися сквозь мысли звуками шагов. Эти были другими… короче, тверже, нервознее. Они заглохли на несколько секунд, после чего новые звуки, а точнее, один новый звук, заполонил собой просыпающийся дом. Это была мама и её шаги, а потом она открыла воду в душе, и тот зашуршал своими струйками по толстому мутному стеклу, служившему оградой от затопления ванной комнаты.

«У меня есть еще двадцать минут, перед тем как меня попытаются разбудить, — подумал я и сразу огорчился. — Все-таки меня разбудят этим утром. Вчера у меня был прекрасный день, и я проснулся сам… — я задумался. — Так я и сегодня проснулся самостоятельно… Меня никто не будил и разбудить не сможет, потому что я уже не сплю, — хмыкнул я. — В таком случае, может быть, мне нет никакого смысла вот так вот лежать и обманывать себя, окружающих в том, что я продолжаю спать?»

Эти вопросы были логичными, но мне казалось, что само их наличие в моей голове — какая-то глупость. В итоге, чтобы прекратить предаваться игре в поиск смысла слов и высказываний, я приподнялся на своей постели и свесил ноги. Голова была тяжелой от легкого недосыпа, и я понимал это, поэтому принимал как должное, как данность этого дня.

Оттолкнувшись руками от матраца, я спрыгнул и приземлился на ноги. Потом взял руки в замок и поднял над головой. Мышцы растянулись, и это было чем-то невероятно приятным! Настолько, что из легких вырвалось: «М-м-м! Хо-ро-шооо!», а еще спустя несколько секунд я толкнул дверь от себя, и теперь все те звуки, которые пробивались в комнату, наполнили мои уши в полном объеме! Но не только слуховой аппарат начал работать на полную катушку! Еще и обоняние включилось, и я почувствовал запах жареных яиц в смеси с помидорами и беконом!

Я почувствовал сильнейший голод и пошел на зов желудка, который заставил меня в несколько прыжков преодолеть всю лестницу и предстать перед стариком, который лежал на диване и держал на лице пакет с водой, и Вандаей, которая как всегда воздушно двигалась вдоль столешницы и занималась какими-то делами, направленными на наш общий комфорт.

— Доброе утро, — сказал я спокойно. — А что тут у вас происходит? — на моем лице появилась максимально невинная из всех возможных улыбок, на которую я только был способен. — Просто я проснулся из-за голосов, какого-то шума и… ну… обычно у нас все тихо, а здесь… эм… какие-то шумы, — я старался разговаривать немного неловко, словно только проснулся и ещё не разогнался в навыке говорения, хотя на самом деле я хотел сказать следующее: «Попрошу вас ответить честно, что тут происходит? Дедушка, почему у тебя пакет на лице и ты лежишь на диване? Тетя, ты поднялась раньше, чем обычно, и уже танцуешь! Все в порядке?» — и сделать это хотел с легкой усталостью в своём голосе, но не стал.

«Ты должен огородить своих родственников от своих истинных мыслей! Ты должен разобраться с тем, кто ты?.. Или что ты?!» — мелькнуло в мыслях, а внутрь провалился кубик льда, от которого холод распространился по всему телу.

— РИП?.. — прохрипел доктор Бей. — Ты чего так рано поднялся? — спросил он, хотя не имел ни малейшего понятия о том, сколько сейчас времени и не знал, что разница между тем, во сколько обычно меня будили, и тем, во сколько я поднялся сегодня, равняется двадцати минутам. — Или тебе приснилось что-то плохое, и поэтому ты вскочил ни свет, ни заря? А тут еще услышал голоса и суету и решил спуститься и посмотреть, что тут и как тут у нас? — Олденвуд Грей приподнял пакет с водой одним пальцем, затем слегка приподнял голову, чтобы увидеть меня, стоящего на лестнице. — Так что, дружок, что случилось?

— Вы не правы, — сухо ответил я. — Просто проснулся из-за суеты. Вы слишком сильно шумели, причем все. Я даже удивлен тому, почему папа все еще не выполз на общую суматоху, — мои слова отдавали льдом, и поэтому я решил быстро реабилитироваться. — Дедуль! Так почему ты лежишь с пакетом на лице? — мне пришлось изменить интонации на заговорщически озорные, слегка звенящие детской непосредственностью. Я вприпрыжку подбежал поближе, понимая, что мои ровесники поступили бы если не точно так же, то похожим образом. Мне приходилось играть свою роль… Уже несколько месяцев я играл роль маленького мальчика, и с каждым днем становилось все сложнее, потому что с каждым днем я все больше погружался в мысли о себе и отличиях, отделяющих меня от моих друзей и тех, с кем я учусь в одной группе.

— Дедушка немного устал просто… — ответил мне доктор Бей. — Глаза устали, и я решил немного остудить их. Это что-то вроде народного средства, — старик утаивал истину, хотя я прекрасно чувствовал, как сильно от него разит алкоголем, и уже догадывался о сильнейшем похмелье, которое его не просто подкосило, а уложило на диван… то есть там, где он сидел и самозабвенно употреблял яд. — Но ты не волнуйся! Я немного полежу, потом плотно покушаю! И я уже чувствую, насколько вкусно пахнет то, что готовит Вандая! А тебе, маленький, нравится этот запах? — он улыбнулся, после чего причмокнул, а я даже услышал то шуршание, с которым язык прочесал по небу.

— Да, дедушка, мне очень нравится этот запах! — на лице застыла беззаботная улыбка, а внутри была пустота. — Тетушка невероятно готовит, а запах, который при этом наполняет комнату, заставляет просто выскакивать из-под одеяла по утрам, лишь бы поскорей покушать! Кстати, меня до сих пор удивляет, почему мы не толстеем! — мне пришлось хихикнуть. — Вот, деда, скажи, ты почему не толстый?! Хоть и кушаешь все эти вкусняшки гораздо дольше меня?!

Старик дернул ногой, чем помог себе встать. Одной рукой он придерживал пакет с водой, но потом просто взял его в ладонь, открыл и не оставил в нем ни единой капли. Он посмотрел вперед, прямо перед собой, после чего сказал следующее: