Страница 121 из 329
* * *
Утро чугунным утюгом ввалилось в жизнь экспериментатора. Оно пыхтело углями перегара и выжигало его нутро дичайшим сушняком. Он очнулся, чувствуя, как умирает от обезвоживания. Рот был покрыт налетом из вязкой, уже ставшей коркой, слюны. Он резко поднялся и почувствовал, насколько сильно воняет из его рта, и этот запах практически спровоцировал спазм, который пытался заставить выблевать то, чем был наполнен желудок, то есть остатки алкоголя и желудочный сок.
Бей Олденвуд Грей сошёл со своего места и первые несколько секунд смотрел на окружающий мир остервенелым, совершенно стеклянным, ужасным взглядом сквозь щёлочки век. Он не мог понять того, что происходит. Старик был полностью дезориентированным и не имел ни малейшего понимания о том, по какой причине ему настолько плохо, да и глаза то ли из-за старости, то ли по какой-то другой причине сильно слиплись. Во всяком случае, так думал Олденвуд Грей, который на данный момент и не вспомнил о том, как в считанные минуты проглотил бутылку высокоградусного алкоголя.
Кое-как дрожащими пальцами он полностью расцепил веки, слипшиеся от слез, и тогда увидел на столе пакет с водой и стакан… те самые, которые оставила ему Вандая перед тем, как подняться на второй этаж и занять свое место на станции зарядки. Только сейчас к нему начали пробиваться воспоминания давности, равной всего нескольким часам. Он начал понимать, что поведал свою историю андроиду. Ну, как поведал… Достал все из себя и выбросил на стол подобно тому, как при освежевании мясник выбрасывает органы в большое специально предназначенное ведро…
Конечно, доктор Бей начал переживать на этот счет, но только после того, как жадно скрутил небольшую крышечку с пластикового пакета воды и жадно всосал в себя все, до самой последней капли жидкости.
Втягивая в себя воду, старик чувствовал то, как налет слетает с языка, с гортани и падает вниз, прямиком в желудок. От этого ему стало дурно, и спустя несколько секунд после опустошения мягкого хранилища прохладной жидкости он уже бежал по ступенька на второй этаж. Старик понимал, что в этот раз явно перебрал, и сейчас сильно жалел об этом, но это чувство было связано только с состоянием тела… потому что на душе он чувствовал легкость, которая увеличилась вместе с тем, как прочистился желудок. Он упал рядом с унитазом, закинул руки на колени и рассмеялся. Ему было плохо, больно, но одновременно с этим было очень хорошо, потому что он наконец-таки смог самостоятельно кому-нибудь рассказать о том, что с ним произошло.
«В принципе, на данный момент из оставшихся в живых единственные, кто знают обо всем произошедшем, это Эй и Тарли, которые пришли и, по сути, спасли меня, вытащив с лужайки и запихнув на принудительное лечение, — подумал он. — Именно они пришли за нами спустя несколько часов после случившегося и именно они унесли обессиленного, потерявшего рассудок меня в лечебку… Они следили за тем, чтобы меня там кормили, чтобы давали мне антидепы и наблюдали за тем, чтобы я не вздернулся», — он улыбался, уставившись на лампочку над головой.
В этот момент дверь открылась, и появилось заспанное лицо Исиды. Она щурилась, прикрывала один глаз, спасая его от яркого света, и смотрела на своего наставника как на врага народа под номером один.
— Вам плохо? — спросила она, совершенно не понимающая, что происходит. — Или вам хорошо? — Исида была сбита с толку, потому что видела улыбку на лице сине-зеленого старика, который только что несколько раз опустошил свой желудок и сделал это не так тихо, как сам того хотел. — Или… что тут вообще происходит?! — спросила она, уже предвкушая долгий и тяжелый день. — И… где Вандая? Я… Я думаю, есть смысл позвать её, чтобы она подобрала вам какие-нибудь таблетки от несварения… отравления… или что там у вас?!
— Нет, девочка, ты не права! Впервые за много лет я чувствую себя просто прекрасно! Настолько замечательно, что мне вообще ничего не надо, что мне совсем ничего не хочется! Я даже готов взять себе однодневный отгул, но сегодня не могу себе этого позволить из-за занятия с Неоном, а вот завтра… и еще на неделю после… — доктор Бей сидел в углу, закинув руку на унитаз, словно на старого доброго друга, с которым прошёл много жизненных невзгод и пережил много счастливых моментов. — Так что, родная, готовь мелкого к серьёзному разговору! Правда потихоньку, планомерно, в течение всего дня… потому что через час я не переживу общения по совершенно конкретной причине… или, нет… пусть все идет своим чередом… я сам обо всем поговорю.
Старик довольно глупо выглядел в том положении, в котором он сейчас находился.
— Ладно… хорошо… а теперь, мистер Бей… эм, у меня к вам просьба есть, большая и не требующая отлагательств, — сказала Исида, которая уже проснулась и смотрела на наставника совершенно чистым взглядом. — Вы не могли бы освободить комнату от своего присутствия… Я, конечно, вижу, насколько удобно вы тут устроились… можно сказать, почти как в кресле… но знаете, мне бы хотелось воспользоваться сием фаянсовым изделием для совершенно будничных нужд, — она смотрела на старика с легким презрением и ненавистью, которые пришли вместе с необходимой нуждой на смену переживаниям. Доктор Бей, прекрасно поняв причину, с трудом выкарабкался из ниши, в которую очень удобно провалился. Его тело было резиновым и непослушным. Мысли были смазанными, а мир медленно вращался по часовой стрелке, что сильно сбивало прицел и впоследствии мешало нормальному спуску по лестнице на первый этаж. Головная боль потихоньку вернулась к экспериментатору и мерзко гудела в черепной коробке.
«М-дя… Теперь не так радужно, как того хотелось бы, — подумал он, усевшись на диван. — А в принципе, чего я сел-то? Сушит так, что внутри огнем все припекает! Это не дело… хотя даже если и дело, в таком случае то, которое необходимо отрегулировать еще одним пакетом воды, залпом принятой внутрь, и… — тут он подумал о том, что без помощи Вандаи все же не обойтись. — И как бы то ни было, наверное, надо попросить Вандаю, чтобы она принесла мне таблетку, может быть, пару… чтобы принять сейчас и тем самым настроить организм на реабилитационную волну, — он посмотрел на стол перед собой и заметил блистер. — Смотрю, она неплохо подготовилась, — экспериментатор взял упаковку обезболивающего и кое-как дошел до холодильника, несколько раз чуть не навернувшись на ходу. — Давненько я не пребывал в таком состоянии… Я имею в виду прямо такое, в котором я готов сказать: «Больше никогда не буду пить!» — но ведь это неправда! Я все равно рано или поздно вновь накидаюсь… И я хотел бы оправдаться перед собой и перед Вандаей, но не стану, потому как вчерашний вечер помог мне наконец переступить через себя… свои чувства и… Может быть, последние несколько лет своей жизни я смогу пожить нормально, в гармонии с собой… и наконец съезжу на могилки… — его сильно, прямо в сердце, кольнуло стыдом. — И, может быть, даже смогу найти их, потому как с момента погребения так ни разу и не появился… там…»
Доктор Бей дошел до холодильника. К этому моменту его приподнятое настроение как рукой сняло. На смену веселью пришел стыд, связанный со своей же слабостью. Олденвуд Грей думал: «Никогда прежде я не задумывался об этом… а теперь, внезапно, осознал, каким же слабаком я был все это время! И вместо того, чтобы хранить светлую память, только и делал, что жалел сам себя, как самый последний слабак!.. И как мне теперь стыдно за это…»
Он открыл холодильник, достал оттуда холодный пакет с жидкостью, выдавил из блистера на ладонь две капсулы, закинул их в рот, открыл емкость с водой и влил в себя часть содержимого, после чего направился к дивану, а после того, как завалился на него, накинул тонкий целлофан себе на глаза и ощутил, как головная боль отступила.