Страница 118 из 329
— Мистер Бей, — он услышал голос Вандаи, которая спускалась со второго этажа. — Что вы делаете? — спросила она сквозь легкий сумрак, наблюдая за тем, как экспериментатор идет к дивану и несет в руке бутылку, держа её за горлышко так, словно сжимая свою собственную душу, передавливая горло. — У нас остался незаконченный разговор и… мне хотелось бы договорить о том, о чем мы начали… — она несколько замялась, но, несмотря на сконфуженность в словах, твёрдым шагом направилась к той точке, куда свой путь держал Олденвуд Грей. — Мистер Бей… вы меня слышите?
Он молча сел, открыл бутылку, скрутив крышечку и бросив на невысокий стол перед собой, сделал несколько больших глотков, за которыми последовал тяжелый долгий выдох, состоявший из нескольких длинных «о-о-ох!», поставил сосуд с ядом на поверхность недалеко от того места, где лежала алюминиевая крышка, после чего прохрипел:
— Ты решила сказать мне, по какой причине ты спросила у меня: «Не хочу ли я поговорить о..»? — его левая бровь приподнялась, резко изменив выражение лица на оскорбленное, недружественное, далекое от того, которое обычно можно было наблюдать у экспериментатора. — Если ты решила — говори! А я внимательно послушаю, по какой причине это произошло и как давно ты анализируешь и составляешь психологические портреты всех нас. Мне интересно. Правда. Очень.
Услышав это, андроид сконфузилась. Она не хотела рассказывать об этой своей новой черте, приобретенной на просторах «Глобал» где-то в пространстве под «Простыней», где она смогла купить набор данных функций по достаточно немалой цене, отредактировать под совместимость со своей Б.И.Б.Л.И.Я. и интегрировать в состав своей личности. Также ей не очень хотелось касаться данной тематики по причине того, что Бей Олденвуд Грей копнул слишком далеко и просчитал вариант с психологическими портретами, а это могло значить только одно: он прекрасно знал о том, что Вандая подбирает стиль общения под каждого отдельно.
— Ну, так что, ты так и будешь молчать или все же расскажешь мне о том, как давно ты всем этим занимаешься, а самое главное — для чего? В этом плане меня даже не сильно волнует то, как именно ты приобрела данную черту… но вот для чего? — спросил Олденвуд Грей. — И я как бы могу понять данную приколюху в отношении Неона, но вот остальных — с трудом. Просто потому, что ты и без этого всем нравилась, а теперь не то чтобы нравишься еще больше, просто… Словно тебе мало обычного человеческого общения. Словно ты ищешь и выискиваешь чего-то большего! Как щенок, который недоедал в детстве, а во взрослом возрасте начал жрать как не в себя из-за страха остаться голодным. Дело в том, что твое стремление к общению я вижу именно с этой точки зрения! Хочешь — можешь обижаться, хочешь — нет! Это твое личное дело, просто говорю о том, что я на самом деле думаю, — его рука потянулась за бутылкой. — И в любом случае ответ на свой вопрос я хочу получить! — он влил в себя очередную дозу отравляющего зелья и тяжело выдохнул.
— Я хочу понимать тех, кто меня создал, — сказала она. — Я хочу понимать вас так, как вы понимаете друг друга, — она подошла и села на большое кресло, которое стояло напротив дивана. — Я хочу быть максимально настоящей, и для этого я придумала все это и воплотила в жизнь, — она посмотрела на Олденвуда Грея так, как никогда раньше никогда не смотрела. — Вот и все… И мой вопрос о том, не хотели бы вы обсудить то, что у вас внутри, был жестом любопытства, подкрепленного отсутствием безразличия по отношению к вам, — каждое слово пускай и было произнесено вполголоса, но было отчеканено как монеты, которыми принято прикрывать веки умершим перед церемониальной речью.
— Ты задумала это, чтобы понимать нас так, как мы понимаем друг друга? — с сомнением в голосе произнес доктор Бей, после чего тихонько и жутко рассмеялся. — А с чего ты взяла, что мы понимаем друг друга?! — успокоившись, он посмотрел на андроида как на глупенькую молоденькую девушку, которая сморозила откровеннейшую чушь во время экзаменационной сдачи.
— В смысле?! — спросила пораженная Вандая. — Но ведь вы общаетесь между собой, делаете выводы… понимаете!
На её лице отразилось то чувство, которое она не понимала до конца. На самом деле это должно было быть замешательством, но она знала об этой эмоции не так много, и поэтому искусственный организм выбрал что-то среднее между тошнотой и испугом. Конечно, это было не тем, что на самом деле хотела продемонстрировать андроид, но доктор Бей догадался и хмыкнул.
— В прямом смысле, — сказал он. — И наш с тобой разговор, точнее, та эмоция, которую ты хотела показать, в действительности является показательным примером о том, что тебя я способен понимать куда больше и лучше, нежели других людей — экспериментатор протянул руку и взял со стола бутылку, которая повисла в зажатых пальцах меж колен. — Люди на самом деле так и не научились понимать себе подобных. В большинстве своем научились о чем-то кое-как догадываться… на основе этого договариваться, но до понимания им очень далеко… Только некоторым удается преодолеть предел невежества и прикоснуться к знанию понимания, но и в таком случае бывают промашки.
— О чем вы говорите?! — спросила Вандая, которая все больше не понимала того, к чему клонит её работодатель и тот, кто столь бережно и тщательно хранил её секрет и человечность. — Просто… Я не понимаю того, как вы, способные, как вы сами сказали, договориться, не способны понимать?! Вы можете мне объяснить то, как такое вообще возможно?! — она наблюдала за худощавой фигурой, в одной руке державшей бутылку, а второй рукой зажавшей золотое кольцо на золотой цепочке.
Вандая замолчала и замерла в ожидании ответа на свои вопросы.
— Вот так… договориться — никак не значит «понять», — хмыкнул Олденвуд Грей и опрокинул сосуд, чтобы еще немного опустошить его от яда, а себя, наоборот, наполнить. — Только некоторые люди преодолевали предел своего невежества, — повторил он и сделал второй глоток подряд, от которого его передернуло. — Уф-ф-ф… — сквозь зубы выдохнул он, а Вандая заметила, как из уголков рта просочилось несколько капель то ли алкоголя, то ли слюны. — Как бы тебе объяснить это, — полушепотом прохрипел экспериментатор. — Ты ведь знаешь о том, что такое любовь? — он посмотрел на силиконовую девушку, чтобы увидеть, как она одобрительно кивает.
— Да, я знаю, что это такое, но пока что ничего подобного не чувствовала, — ответила Вандая. — Что-то мне подсказывает, что никогда в своей жизни я не смогу почувствовать ничего подобного… как минимум потому, что этого нет в моей программе или памяти, — она задумалась. — Но вот эта функция познания, о которой вы меня спросили, как раз она помогает мне становиться человечнее и человечнее… натуральней!
— Ты и без этой функции была натуральной и человечной, — ответил экспериментатор. — Просто теперь ты ведешь себя, как девочка, получившая диплом психолога, не реализовавшаяся в своей сфере и из-за этого старающаяся вынести хоть что-то из потраченных на обучение лет. Не то чтобы это было несколько глупо, но это не особо прикольно, — он продолжал держать в своем кулаке то, что висело на шее. — Ведь ты знаешь мою историю Ведь ты прекрасно знаешь о том, почему я стал алкоголиком и преподавателем в ВУЗе? Ты ведь обо всем об этом нарыла информацию еще лет пять назад, так? — он смотрел меж своих колен, старательно упирая свой взгляд в пол, словно подпирая им пространство, которое внезапно начало сокращаться до размеров небольшого куба.
— Вы о вашей семье? — спросила Ванда, которая знала о случившемся с доктором Беем из заголовков и статей газет, которая когда-то давно в самых темных местах «Простыни» самостоятельно откопала его психологическое досье из старой клиники. — Да… я знаю вашу историю… частично… Вот только какое отношение она имеет к нашему разговору о понимании? Я не понимаю, — сказала андроид, не сводя глаз с экспериментатора.