Инкубаториум Киборгвилля

Она чувствовала себя последней скотиной из-за такого поступка, но в данный момент ничего не могла с собой поделать. Именно поэтому, спустя несколько минут после этого разговора, она подошла к своему наставнику.

— Бей! Доктор Бей… разрешите войти, пожалуйста, — она робко постучала в приоткрытую дверь комнаты отдыха экспериментатора. — У меня к вам есть неотложный разговор касаемо РИП, — Исида была обескуражена, немного напугана из-за того, насколько неожиданно подопытный образец решил поднять столь взрослую тему, — и я хотела бы обсудить с вами… эм… то, как дальше быть и что делать, — она говорила шепотом, практически касаясь губами двери.

— Да, девочка, заходи, — голос экспериментатора слегка трещал. — М-м-м… кхм… ф-ф-ф, — доктор Б.О.Г. лежал на своей кушетке, заложив руки за голову и уже начал проваливаться в сон, когда заслышал мягкий, шипящий от тишины, голос ассистентки. — Заходи, девочка… — он махнул одной только кистью, приглашая робкую Исиду, что замерла в дверном проеме.

Она видела, как наставник, дёрнув ногой, тяжело поднялся, после чего спустил ноги на пол и протер лицо сухими от возраста ладонями. При этом Исида услышала скупой по своей наполненности звук, напомнивший то, как дешевая ткань трется о ещё более дешевую ткань. Её передернуло и остановило. Поэтому она и стояла в дверном проеме, наблюдая за стариком-учителем.

— Что случилось?.. О чем… кхм… ты хочешь поговорить? — спросил Олденвуд Грей и поморщился от легкого света, проникающего из коридора в его комнату. — Присаживайся рядом, обсудим… — его рука метнулась в сторону выключателя, а ещё через секунду комнату наполнил свет из источника над головой, и этот отличался от коридорного не только цветом, так как был с холодно-голубоватым отливом, но и плотностью, которая ощущалась герметиком для проклеивания трубных соединений в домашних условиях. — Что там случилось? — он, наконец, посмотрел на Исиду, чей животик постепенно округлялся, и это радовало всех членов столь странной подземной семьи.

— Дело в том… Неон задал мне вопрос, наверное, самый сложный из тех, которые он только мог задать, и на этой почве я с точностью могу сказать, что нам надо или приостановить, или перенаправить силы в нашем эксперименте, — Исида не знала, как озвучить проблему своему учителю, и поэтому решила подойти к теме разговора издалека. — В общем, РИП спросил: «Почему я не такой, как все?» и аргументировал это всем тем, что действительно кардинально отличает его от других детей Киборгвилля. Аргументировал это занятиями и правом свободного использования Синтети. Обследованиями, через которые никакие другие дети не проходят. И, простите меня, док… но мне кажется, что вы допустили очень большую ошибку, поместив особенного в обычное общество. Для такого, как Неон, необходима точно такая же среда из особенных, чтобы он не чувствовал себя чужаком, — она сидел и смотрела себе под ноги, подводя к тому, что скинула на старика все обязанности и всю ответственность.

— Кхм… не волнуйся, — сказал Бей Олденвуд Грей, который и без лишних слов все прекрасно понял. — Я обо всем позабочусь и все расскажу, — старик добродушно, пускай устало, улыбнулся. — И да, возможно, ты и права в том, что я изначально допустил ошибку связанную со средой созревания и взросления РИП, но я хотел ему показать, насколько общество может отличаться от одного индивида и как всего один человек может повлиять на общество, — экспериментатор закинул руки назад и уперся на них. — Так что, на самом деле, все шесть лет, которые мы здесь живем, даже чуть больше, все это было подготовительным этапом перед настоящим экспериментом, — сказал экспериментатор и запрокинул голову назад. — Теперь нас ждет самая сложная часть, и она заключается в воспитании РИП в неравных условиях, причем, неравными эти условия будут не для него, а для окружающих. Теперь нам необходимо объяснить многое, что именно и почему отличает его от других, — он тяжело выдохнул, — а я так хотел, чтобы этот момент настал чуть позже… гораздо позже.

— Что вы имеете в виду? — спросила Исида, которая сидела рядом со своим наставником и практически вторым отцом, который любил, воспитывал и вкладывал свое время в её жизнь. — Просто я не совсем понимаю… Объясните мне, пожалуйста, все популярно, досконально, чтобы в будущем я примерно понимала, какую цель вы преследуете прямо сейчас, — она посмотрела на Олденвуда Грея большими глазами, в которых отражалась печаль нынешнего вечера.

— Эх… как бы так сказать, — сказал экспериментатор. — Я прекрасно понимал, что Неон станет взрослым очень быстро, особенно после того открытия, связанного с Синтети, но я надеялся, что детское будет превалировать и не даст ему повзрослеть слишком быстро. Я ошибся, — он оттолкнулся ладонями от колен, выпрямился, наклонил голову, щелкнув шеей, после чего поманил Исиду за собой движением руки. — Смотри, с этого момента в нашей жизни наступает новый, удивительный этап, связанный с воспитанием взрослого человека, чей теоретический опыт превышает практический в несколько раз, — они спустились по лестнице на первый этаж. — Так что нас ожидает уникальный и сложнейший из опытов, которые только ставило человечество… Сложнейший с точки зрения психологии и воспитания, — они подошли и уселись на диван. — В связи с этим, моя дорогая, у меня есть к тебе как минимум одна огромная просьба, и заключается она в том, что ты должна будешь немного отойти от обычных дел, завязанных на Киборгвилле, и взять на себя по максимум забот, связанных с воспитанием. Первые шаги были полностью сконцентрированы на Вандае, благодаря которой РИП разговаривает и мыслит, как взрослый и разумный представитель нашей расы, теперь же твоя очередь, — экспериментатор замолчал

— Моя очередь в чем или к чему? — с глазами, полными недоумения, спросила Исида, которая внимательно слушала своего наставника и вникала в каждое сказанное им слово. — Просто вы все говорите об одном и много, но ни о чем конкретном в общем и целом. Может быть, не исключаю, вы уже сказали мне о том, что я должна буду делать, но увы, я этого не поняла. Поэтому, будьте добры, внесите в сказанное некоторую ясность, — она смотрела на своего наставника и чувствовала, как лоб стягивается к переносице. Она понимала, что хмурится, но ничего не могла поделать с собой, и эта хмурость была совершенно оправданной в рамках происходящего.

— Ты должна стать ему настоящей матерью и научить любить, ценить, общаться… и так далее, — сказал доктор Бей. — Сейчас наш Неон выполняет некоторые механические действия и все больше становится похож на изгоя общества, наполненного лишь знаниями и пониманием… все равно что сосуд, наполненный воздухом. То есть нельзя сказать, что он пустой, но и нельзя сказать, что он наполнен хоть чем-нибудь. В связи с этим он чувствует пустоту и старательно пытается её заполнить… чем угодно, а главное, поисками ответа на вопрос: «Почему я такой?», и мы должны рассказать ему об этом таким образом, чтобы не сломать его, не уничтожить его сознание и индивидуальность.

— Но как?! — спросила Исида, которая не понимала, каким образом она сможет объяснить что-то, совершенно не понимая, как это сделать и какими рычагами пользоваться для этого. — Расскажите мне, как это сделать?! Просто Неон задал мне этот вопрос, и единственное, что я смогла сказать: «Завтра у тебя занятия с дедушкой, вот он все обо всем тебе и расскажет», а меня это никак не устраивает! Понимаешь?! Я ведь должна знать!.. Уметь!.. А я ни первого, ни второго не могу.

— Ой, моя хорошая, сложность заключается в том, что я сам этого не знаю… И возвращаясь к твоему вопросу о среде, в которой растет РИП, возможно, ты права и ошибка была допущена в самом начале. Тогда, когда надо было просчитать и выбрать нескольких участников для участия в подобном эксперименте, а не одного… Ведь, если бы таких, как он, было бы хотя бы трое или пятеро, то многие вопросы отвались бы сами собой в рамках нормального явления, — сказал доктор Бей. — А так… мы вынуждены будем действовать по ситуации и строить планы, отталкиваясь от конкретных событий. Это сложно, но других вариантов нет.