Терма

— Вот по этой причине я не стану участвовать в этой дискуссии, — спокойно проговорил я и поднял руки в жесте «сдаюсь».

— А мне, между прочим, стало интересно, — сказал Нэк, — это хороший вопрос, направленный на лингвистический пласт культуры. Кстати, мы ведь и вправду теряем множество слов.

— Одни теряем, другие придумываем. Круговорот слов в природе. Как бы не докатились до софистики.

— Софистики? — Краска заинтересованно посмотрела в мою сторону.

— До подмены понятий. То есть запутывая самих себя до такой степени непонимания, что все непонятное станет понятным, но только наоборот, — я сам выдал подобие софизма.

— Не поняла, — честно сказала она.

— Я тоже, — Нэк посмотрел на меня так, будто бы я идиот, который с умным видом сморозил отборнейшую чушь.

— Не важно, не обращайте внимания. Это был типа пример.

— Так вот, — продолжил Нэк, — ведь и вправду в скором времени наш язык скатится в упадническое состояние. Как бы мы не докатились до подобия новояза.

— До чего?! — Краска вообще не понимала того, о чём идет речь.

— Это искусственный язык, который фигурировал в романе под названием «1984» Джорджа Оруэлла, — сказал я.

— Да, верно! И согласно произведению, это был единственный язык в мире, лексическая наполняющая которого с каждым годом упрощалась и сокращалась, — кивнул Нэк. — Всё это делалось для упрощения человеческой мысли до уровня гуманоида с функциями понятливой машины, м-м-м, грубо говоря.

— Вы слишком много умные, — косноязычно сказала Краска. — Я же не знаю того, о чём вы говорите.

— А это уже другой вопрос. Нам, да и вам, вообще человечеству, очень сильно повезло! — воскликнул Нэк. — Каким-то чудом человечество смогло спасти крупнейшие сервера, хранящие на себе больше пятидесяти петабайт данных, а это практически весь интернет, как бы не весь.

— Согласен, — теперь уже я кивнул в подтверждение слов бывшего коллеги. — Кстати, только это и стало спасательным кругом для сохранившихся колыбелей цивилизации, так как, основываясь на сохраненной информации, были составлены интерактивные учебники и книги для новых людей. Пособия по починке, созданию и модернизации техники, а также исследования ведутся на основе и согласно тому, до чего додумались люди до термогенической катастрофы. И вообще, оставь мой мозг девственным от твоих посягательств. Будь довольна тем, что имеешь, и не насилуй сознание.

Закончив трапезу, мы направились в холодный мир, чтобы закончить работу с одним объектом и перейти к последней части этой нашей вылазки. Точнее, сначала пошли я и Краска, так как Нэк остался, чтобы отдохнуть и восстановить теплоту, уровень которой, конечно, повысился от вкусной пищи благодаря волшебству рук обворожительной молодой девушки, но не настолько, чтобы рисковать своей жизнью. Рисковать своей жизнью предстояло мне. Краска не испытывала от этого никакого восторга. Она ворчала всю дорогу до ангара и не прекращала возмущаться всё то время, пока мы расчищали пространство и продвигались глубже и ближе к противоположной от входа стене.

Примерно через два часа пришел Нэк. Он выглядел крайне помятым, но количества теплоты должно было хватить до самого вечера. Наступила моя очередь прилечь, и, честно говоря, я не представлял того, как смогу позволить себе воплотить в жизнь это желание. Я никак не мог забыть то нечто, внешне похожее на тень, с большими круглыми белыми глазницами и детскими ножками. Мало того, паранойя на тему возможности телекинетического воздействия на разум человека у этих существ всё больше укоренялась в моих мыслях. Я старался бороться с этим, но это будто бы было сильнее меня. Но как только вернулся в капсулу, удобно устроившись на своём месте, я мгновенно вырубился. Просто провалился в сон, а выскочил из него спустя отмеренное таймером время. Ощущения при этом были крайне неприятные: голова гудела словно сирена. Тело крутило и ломало, как при простуде.

«Вот только этого мне не хватало. Вот и закончилось всемогущество великих костюмов не менее великого Нэка», — усмехнулся я, просматривая показатели, которые, на удивление, были в пределах нормы.

Не то чтобы меня это расстроило, скорее, вызвало двойственные чувства. С одной стороны, было разочарование в том, что костюмы, которые разработал Нэк, действительно были хороши, а с другой — был восторг, что получилось урвать такую шикарную экипировку, ещё и на халяву.

— Как вы тут? — спросил я у спутников, которые почему-то стояли и смотрели вдаль вместо того, чтобы работать. — Э-э-эй! — протянул я, так и не получив никакой реакции в ответ. — Эй! Милая моя! — я дотронулся до плеча Краски, она тут же вздрогнула, а затем отлетела от меня в сторону на несколько метров. В её руках был ледокол, который недружелюбно был направлен в мою сторону. Она не отрывала от меня свой взгляд, на дне которого плескался ужас. Спустя несколько секунд Краска опустила орудие и осела. Подходить к Нэку я решил чуть более жестко. На это было несколько причин: во-первых, у него в руках находилось устройство для растапливания льда при помощи прутьев, а, во-вторых, мою неприязнь к нему никто не отменял. Именно поэтому я подошёл и резко выдернул пушку из его рук и отбросил её так далеко, как только смог, хотя сам, по инерции, чуть не улетел вместе с ней. Нэк резко дернулся вперёд и упал на лёд, взгляд оставался помутнённым. Не прошло и секунды, как он мгновенно вскочил на ноги. Глаза полыхали неконтролируемой яростью, граничащей с ненавистью, и в то же время они отображали полное отсутствие понимания происходящего.

— Краска… — тихо проговорил я. — Девочка, давай-ка, возвращайся в капсулу, — что-то подсказывало мне, что сейчас Нэк вне себя: находится вне своего тела и мыслей.

— Ага, — та кивнула и, понимая, что будет только мешать, быстро направилась в сторону исследовательского модуля. Я стоял и не мог придумать, что делать дальше и как поступить. Пока я размышлял, Нэк сделал несколько не совсем понятных мне движений рукой, и костюм внезапно поменял свой цвет на ядовито-жёлтый.

«Видимо, мне сейчас будут бить будку», — подумал я и начал судорожно и очень быстро шевелить рукой, перемещаясь по меню и стараясь найти хоть что-нибудь, что сможет мне помочь.

— Надо было досконально просмотреть функции, кретин! — рычал я, ругаясь на самого себя. Бывший коллега приблизился вплотную.

— И? — спросил я с наездом и посмотрел в мутные, как плотная ледяная корка, глаза. Нэк поднял руку и посмотрел на свою ладонь. Выставил указательный палец и коснулся им меня. Сначала, если честно, я не понял того, что произошло. Лишь только коснувшись пятками твёрдой поверхности, внутри зародилось подозрение. Я коснулся льда спиной и упёрся ногами в землю, а в следующий миг свалился вниз. Дыхание перестало существовать в грудной клетке, оно старательно пыталось вернуться ко мне, а я кашлял и чувствовал вкус крови во рту. Нэк приближался размеренным шагом. Сквозь слезы я видел его очертания, и то благодаря цвету костюма. Я пытался сделать вдох и совладать со зрением, но пока что был далёк от успеха в своих попытках. Звуки стали приглушенными, а свет, исходящий от прожекторов, далеким и мягким. Пятно бывшего коллеги стало большим, и в следующий миг прозвучал глухой удар. Это было последним, что раздалось в моем разуме перед тем, как я вырубился. Дальше мелькали какие-то непонятные отрывки: то Краска сидит надо мной, то как мои ноги двигали меня в сторону капсулы. Хотя, думаю, это она тащила моё тело, схватив за щиколотки.

Я захлёбывался теплой водой, кашлял и отплёвывался. Глаза отказывались открываться. Тело не слушалось. Я чувствовал чудовищную боль в области грудной клетки, слышал непонятный писк. Мерзкий, пронзительный, длинными и пульсирующими волнами вонзающийся в мой мозг. Ещё и похлопывания по лицу…