Терма

Глава 9

Утро наступило внезапно, во всяком случае, для меня. На тот момент датчик тепла перевалил за половину в сторону цифры «0». Таким образом, я понял, что этот день либо будет тяжелым, но не очень продолжительным, либо будет разбит на несколько высокоинтенсивных интервалов, разбавленных сном, и это разобьет меня в итоге на мелкие кусочки.

— Ты чего такой потасканный? — спросила Краска, когда проснулась и посмотрела на меня, уставившегося стеклянным взглядом на прозрачную поверхность лобового стекла. Я дернулся от её голоса и покинул почетный пост.

— Что-то не спалось мне всю ночь, — ответил я и активировал часы и другие датчики, вмонтированные в рукав термокостюма. Тогда я и узнал о том, что количества тепла в моем организме, как количество крепкого прозрачного напитка, недопитого девушкой — на донышке.

— А что так? — спросила Краска.

— Да так, снилось мне всякое, непотребное, — мой ответ был краток по двум причинам: первая — я не хотел вдаваться в подробности, чтобы не беспокоить свою напарницу, вторая — в комнату вошел Нэк, который выглядел не менее помятым, нежели я.

— О, ещё один как через кишки прошедший! — Краска была бодрой и веселой. От влияния минувшего дня ничего не осталось. Даже не было ощущения того, что ей снилось что-то плохое. Ощущения не было, а факт был. И от этого факта мне настолько стало не по себе, что я хотел высказать всё, что думаю насчёт нашей экспедиции, и настоять на мгновенном прекращении, но я прекрасно понимал, что с пустыми руками всё-таки нам лучше не возвращаться.

— Быстро завтракаем и выдвигаемся! — я был хмур и уже ругал себя за пытливость. — Что у тебя с теплом? — спросил я у Нэка.

— Половина, — ответил тот, сделав махинации рукой и посмотрев на собственные показатели.

— Плохо, — прокомментировал я. — У меня меньше половины…

— Вы совсем охренели?! — спросила Краска, разведя руками и посмотрев на нас, как на торгаша, пытающегося обмануть.

— Завтрак, — сказал я, не обращая внимания на неё. — Потом я работать, а ты спать. Поиграем в смены: как встанешь, я упаду ненадолго, после чего присоединюсь к вам. Задача «максимум» на сегодня: закончить с эти грёбаным ангаром и найти другой. Пешком или с использованием капсулы.

— Так точно! — проговорили спутники.

— Пойдём готовить оборудование, — я махнул рукой Нэку.

Тот кивнул в ответ, и мы покинули наше убежище. Краска начала готовить. Мы знали, что с этого момента в нашем распоряжении двадцать-тридцать минут времени.

— И о чем ты всю ночь думал?

— Судя по твоему оплывшему е… лицу, — сдержался в своём порыве Нэк, — о том же, о чём и ты.

— Ох, сомневаюсь. В любом случае думаю, мы достигнем солидарности в вопросе скорейшего окончания нашей миссии здесь и возвращения на нашу ИЛ для рекомплектации и новой небольшой подготовки, в том числе светового оборудования. Что скажешь?

— Как бы я ни сопротивлялся, но что-то мне подсказывает, что надо согласиться с тобой и сделать так, как ты говоришь.

— Я тоже вне всякого восторга касаемо нашего дальнейшего совместного времяпрепровождения, — сказал я и посмотрел на того, кому напрасно доверил тайну своих исследований много лет назад.

— Давай так, заканчиваем этот амбар, ставим здесь маячок, затем отправляемся за фильтрами и возвращаемся на ИЛ. Ты же понимаешь, у нас нет права приехать пустыми? — Нэк говорил тихо, степенно, размеренно.

— Да, понимаю, — мы помолчали после моего высказывания. — Ладно, раз другого выхода нет, а рисковать не очень хочется, значит, стоит поступить так, как будет безопаснее и удобнее для всех.

В это время мы занимались подготовкой и транспортировкой оборудования к месту плавления льда. Я в очередной раз удивился тому, как быстро мы продвинулись за прошлый день. Наверное, этому способствовали плохая ночь и желание отвлечься от оставшихся образов, скопившихся на тонкой кромке восприятия.

У Краски всё было готово к тому моменту, когда оборудование было оставлено на заранее подготовленных местах. Мы зашли на борт нашей капсулы, после чего плотно позавтракали. На столе всё было без излишеств, но талант Краски был настолько велик, что мы ощутили это застолье как невероятный пир.

«Главное, чтобы это не стало нашим последним завтраком», — подумал я, закидывая последний кусочек из всего приготовленного и вновь вспомнив тот лик, который встречал несколько дней подряд. Хотя это и ликом сложно было назвать. Скорее нечто эфемерно чёрное, с большими белыми глазницами. В принципе, это единственное, что я смог рассмотреть, а в рамках происходящего это ровнялось полному отсутствию деталей и информации, так как такое мне могло просто привидеться несколько раз просто потому, что придуманный мозгом образ понравился самому мозгу и тот решил вставлять его в нашу с ним скучную, обостылевшую реальность.

— Да вы совсем дерьмово выглядите, — воскликнула Краска, встречая нас за накрытым столом.

— Смотри, — я начал рассказывать о нашем договоре. — Сегодня заканчиваем тут, как об этом говорила ты, потом едем по нашим координатам, чтобы загрузиться фильтрами. Там вроде как еще что-то оставалось.

Она неуверенно пробормотала, пожимая плечами:

— Ну да, вроде что-то оставалось. А что случилось-то? Я так понимаю, что времени у нас не так много на доскональное исследование, но…

— Никаких «но», — получилось чуть более грубо, чем я хотел. — Прости. Нам необходимо вернуться сейчас, чтобы подготовиться чуть больше и чуть лучше. Мы обнаружили некоторые неполадки в оборудовании капсулы.

— Так я ж механик! Чё там подкрутить, подтянуть, припаять, ась?!

— Ты не справишься, — сказал Нэк, — я сам не до конца помню то, как разбирается корпус капсулы. Плюс у тебя тупо нет ключей, которые можно использовать.

— А ну-ка, пойдем со мной, самоуверенный, — она махнула рукой, зазывая за собой. — У меня тут сумочка дамская есть.

Нэк напрягся, видимо, припоминая неподъёмную сумку, которую тащил я, когда мы поднимались на борт, и замахал руками:

— Верю, верю! Но эти ключи мы специально разрабатывали. Для эксклюзивности, так сказать.

— Для чего? — недоумённо пробормотала Краска. — Это что за слово ты тут сказал?

— Неважно.

— Слушайте, у меня вопрос к вам появился, — весело сказала Краска, — он вам взорвет мозг!

— Может, не надо? — я заранее представлял то, что должно произойти.

— А давай! — возразил Нэк.

— Сколько лет прошло после катастрофы?

— Достаточно много, — буркнул я.

— Допустим. Не будем вплетать цифры, — кивнула Краска. — Итак, уважаемые господа знатоки, вопрос! — я напрягся, предвкушая какой-то подвох. — Как я могу быть уверенной в правильном понимании прочитанного мной в книгах, написанных задолго до моего рождения? Точнее, понимать написанное или знать то, что я действительно правильно понимаю?

— Твою ж… — выругался я, поняв то, насколько сильно мы попали в плане этого вопроса. — Я не знаю и знать не хочу. Может быть, культурное наследие и ограниченная экосистема, отталкивающаяся от собственных законов, построенных на одном общем языке, которым владело подавляющее количество жителей, спасшихся в одном месте, дало нам такую возможность, — сказал я. — А может быть, просто прошло не так много времени с момента катастрофы.

— Но ведь я уверена, что язык сильно обеднел! — сказала Краска. — Я только благодаря общевоспитательным урокам в курсе о цветах, которые когда-то росли, о животных, которые жили. И чем дальше мы отодвигаемся от даты хладопокалипсиса, тем меньше нам нужны эти слова. Так каким образом я так чётко понимаю все написанное? Ну или, во всяком случае, типа, понимаю. Возможно, правда, не до конца.