Терма

Краска понемногу успокаивалась, её учащённое дыхание проходило, и кошмарный сон, видимо, перестал её преследовать, поскольку теперь она мирно посапывала в кресле второго пилота.

Произошедшее заставило меня задуматься на тему правдоподобности существования неких живых организмов. От этих мыслей я ощутил нечто подобное тому, как если бы прокатился голой спиной по неровному льду: и холодно, и кожа ошмётками сдирается с мяса и с костей.

«Ну не может быть такого, не может быть такого, что во внешнем мире кто-то или что-то есть! — мои мысли были слишком слабой попыткой успокоить самого себя. — С другой стороны, может, именно это может объяснить причину появления этих полостей подо льдом? Наличие здесь организмов, которые поедают лед? Нет, это звучит слишком неправдоподобно».

Не столько потому, что эта теория звучала слишком глупо, а потому, что я боялся поверить в такую реальность. Моя голова по умолчанию начала думать об эффективном оружии, способном бороться с потенциальным противником, что очень круто прячется и живёт под коркой, окутавшей планету и, что этот противник обладает возможностью дистанционного воздействия на человеческие мысли.

— Не-не-не, быть такого не может; это лишь дурное воздействие среды, в которой мы очутились, и, возможно, радиации. Или просто окружающей среды. И мы ничего не можем поделать с этим и уж точно ничего не можем определить из-за сломавшегося анализатора, — чем больше я уговаривал себя, тем больше понимал, что случайности зачастую очень условны и далеко не всегда случайны.