Терма

— Что за звук? — я услышал голос Нэка, который тряс меня за плечо. — Ты слышишь? Что за звук?!

Я открыл глаза и попытался найти Краску, не осознавая того, что боюсь и переживаю за неё. Найдя её крепко спящей на прежнем месте, я выдохнул.

— Ты о чём? — я отвечал по выработанной за последнее время привычке. — Какой звук? — спросонья не понимая, о чём идёт речь, я тут же начал прислушиваться, ибо последние события вынуждали быть постоянно настороже.

— Тихо-тихо, — прошипел Нэк, перебивая меня.

— Если ты и дальше будешь шипеть, я ни хера не услышу.

После чего я начал прислушиваться. Мы замолкли и замерли. Несколько секунд полной тишины вновь напомнили мне о галлюцинациях.

— Тебе показалось, — возразил я, и вновь свой трон заняла леди Тишина.

— Только что смолкло! — сказал Нэк, и по его внешнему виду было видно, что тот находится в состоянии близкому к панике, страху и истерике.

— Это у тебя в голове смолкло, — ответил я едко, хотя, если быть честным, напрягся. — Где там твои чудо-аппараты для считывания показаний из окружающей среды?

— Пойдём, — кивнул Нэк и тихо проследовал в лабораторию, зовя меня за собой.

— Так-то неплохое ты себе место дёрнул, — сказал я, увидев, что это место достаточно большое и, как бы то ни было, уютное. — Где анализатор? — спросил я в попытках понять, в каком месте бывший коллега может хранить аппарат. Он в этот момент подошел к стене и набрал на экране какую-то комбинацию, в результате чего часть стены раскрылась, и оттуда исследовательская капсула выставила аппарат на пол.

— О, я помню эту штуковину! — радостно сказал я. — А ну-ка, давай в сторону, батька вспомнит, что куда вставлять, — спародировав старческий голос, я оттолкнул его в сторону.

— Ну, давай! — язвительно высказался Нэк, но пододвинулся, предоставляя мне место для творческого полёта мысли в изучении звуковых, световых, электромагнитных и вибрационных показателей. Я начал работать, со скрипом вспоминая, как задавать настройки, выводить результаты на печать и просматривать полученные цифры, и просидел минут двадцать. Всё это время бывший коллега терпеливо наблюдал за моими потугами. Иногда он вставал со своего места, подходил, смотрел через плечо, после чего возвращался обратно. Меня это раздражало, но не сильно.

— Так, — сказал я, закончив смотреть на цифры на тонкой бумаге. — Я ничего не могу понять из того, что могу прочесть здесь; может, ты глянешь? — и протянул длинный, упрямо не желающий лежать ровно пергамент. Нэк, просмотрев результаты, начал проговаривать что-то неразборчивое. Через несколько минут озадаченный исследователь подошёл к машине-анализатору, и его пальцы вновь застучали по сенсорному дисплею. Через пару минут непрерывного клацанья он получил ещё один длинный свиток с показаниями, а после, сев за стол, принялся за изучение двух крайне информативных полотен с буквами и с цифрами, которые были в приоритете.

— Так, ты не накосячил, — сказал он, присматриваясь. — Что же всё это может значить?!

— Странно, — я действительно думал, что допустил где-то ошибку из-за длительного отсутствия практики, но Нэк подтвердил обратное. — И как ты думаешь, что всё это может значить?

— Честно говоря, в душе не имею, — ответил тот с легкой нервозностью в голосе. — Я же уже говорил, что все тесты в прошлый раз также выдали полное отсутствие каких бы то ни было показателей.

— Может, анализатор накрылся? — спросил я, посмотрев на странный на вид аппарат, стоящий на полу.

— Такое тоже может быть, но маловероятно, — Нэк пожал плечами. — Мы комплектовали новым устройством, проверенным на сто процентов, чтобы исключить возможность вот такого вот.

— То есть тут у нас пятьдесят на пятьдесят? — хмыкнул я.

— Что ты имеешь в виду?

— Либо да, либо нет. Либо всё норм, либо никогда такого не было, и вот опять.

— Так что делать будем? — он был взволнован. — Нас плющит всё больше и больше. Как бы не было беды.

— Смотри, есть несколько предложений: первое — мы валим отсюда, чтобы проверить оборудование, толкнуть уже собранное и запастись заново; второе — мы продолжаем искать производные части фильтров, без спешки и суеты и возвращаемся срок в срок; и третий вариант — мы отправляемся, берём уже готовые фильтры со склада и возвращаемся на ИЛ, — я говорил спокойно, взвешивая каждое слово.

— Мне необходимо подумать над всеми вариантами, — холодно ответил Нэк. — Если мы вернёмся на ИЛ без фильтров, останется вариант того, что нам дадут распоряжение повторить вылазку. А если вернёмся с полной загрузкой, вам в любом случае придумают новое, не менее интересное, задание.

— Да, к сожалению, нас вряд ли теперь освободят от посылок, выгодных для исследовательского центра, — сказал я с пониманием, — если, конечно, мы не свалим. А мы не сможем нормально свалить без нашего скарабея. А на этой девочке мы точно не уйдём, — нас вычислят в течение пары часов, и будет жопа. Думай. Времени у тебя до утра, — я посмотрел на часы, вызвав их определенным поворотом руки. — Только не забудь поспать. Всё равно и тебе, и мне надо отдохнуть. Иначе кому ты тут нужен без минимально необходимого для проведения работ тепла в твоём организме?

Раздражённо хмыкнув, я вышел из комнаты, которую облюбовал Нэк. Пройдя к месту первого пилота и устроившись в нём полусидя-полулёжа, я приготовился с головой провалиться в сон. И так и случилось бы, если бы не одно «но», которое выманило меня из моей комнатки внутри собственного сознания. Это было учащённое дыхание моей напарницы, которая спала рядом. Сначала дыхание было просто учащённым, а потом создалось такое впечатление, словно кто-то не давал ей сделать вдох. Я было дернулся, чтобы вывести её из сна, но потом решил понаблюдать за тем, что будет дальше.

Внимательно наблюдая за Краской, которая начала ворочаться на своём месте, мне казалось, что наша проблема кроется на самой своей поверхности. Я смотрел на свою напарницу до того момента, пока моя голова сама не развернулась, чтобы посмотреть на лобовое стекло. Там, на долю секунды, мелькнуло что-то такое, что темнее самой тьмы. Потерев глаза и вновь посмотрев наверх, я там ничего не обнаружил, если не считать небольших отпечатков ног.

Кровь застыла у меня в жилах. Дыхание Краски потихоньку начало приходить в норму, в то время как моё сердце билось так, будто бы в компрессор насыпали песка и тот готовился к тому, чтобы взорваться, разлетевшись на множество кусков. Я ещё раз протер глаза и посмотрел туда, где только что видел отпечатки детских ног, но там уже ничего не было. Ни малейшего намёка на то, что я видел.

«Надо валить отсюда, — подумал я. — Да! Это может быть игра моего заскучавшего в полумраке разума, но то, что я только что увидел в более-менее сознательном состоянии, имеет две внятные трактовки: либо это просто забава моего мозга, либо я действительно погнал гусей, а это огромная опасность для остальных членов экипажа».

— Погоди, — пробормотал я себе под нос, садясь в кресло первого пилота, — нас опять всех колбасило и опять каждого по-своему. Но почему какие-то образы вижу только я? Или успеваю увидеть только я?! Спасибо годам изучения нашего мира! — усмехнулся я сам себе.

В действительности за годы сбора мусора моя нервная система окрепла до состояния, близкого к профессиональному игроку в покер, а самообладание практически стало вторым именем. Это давало мне уникальные практические навыки, которые приравнивались к суперспособностям в нашем замечательном мире.

— Но не могло же мне в очередной раз показаться? — продолжал я разговаривать сам с собой, и это скорее был риторический вопрос, нежели моё желание найти конкретный ответ. К этому моменту мой пульс пришёл в норму, и я решил понаблюдать за обстановкой вокруг, ожидая, что же может произойти дальше. Так же я чувствовал ответственность за Краску и понимал, что я — единственный, кто может её защитить. Хотя, если быть откровенным, то я был единственным, кто за неё беспокоился и делал хоть что-то для её безопасности.