Терма

— Ну да, это старое выражение, — я поддержал её стремление и, дабы ещё немного уйти от предыдущей темы, в своём ответе оставил место для получения последующего вопроса от напарницы.

— А что оно значит? — спросила Краска, не желая прерывать разговор на новую тему.

— Увидеть то, чего нет на самом деле, — коротко ответил я. — Раньше, обычно, если кто-то в состоянии измененного сознания начинал видеть галлюцинации, то говорили о том, что он поймал белочку.

— А что такое «белочка»? — спросила она, неотрывно смотря на меня.

— Это небольшой рыжий грызун с шикарным хвостом. Жили эти зверьки на деревьях, кушали небольшие фрукты, жучков и червячков, а ещё орешки, — я говорил и улыбался.

— А почему именно «белочку» ловить? — спросила Краска.

— Белочка — это белая горячка сокращённо. А белая горячка это — металкогольный психоз, конкретнее — делирий, связанный со злоупотреблением алкоголем. Возникала у хронических алкоголиков при выходе из запоя и продолжительном не-употреблении, — начал я с видом профессора. Краска не перебивала, она внимательно слушала до определённого момента.

— Так, ты чё, наехал на меня получается? — её лицо и голос наполнились серьезностью.

— В смысле? — я не понял того, почему поведение моей напарницы столь стремительно изменилось.

— Ты, получается, назвал меня алкоголичкой? — спросила Краска.

Она была напряжена.

— Не, я ж не в том смысле. Я так, устойчивое выражение из прошлого использовал, — сказал я в попытке оправдаться.

Краска смотрела на меня так, будто бы была готова меня убить. В глазах её стояли слезы до того момента, пока она не рассмеялась. Громко, по-детски.

— Вот это я тебя наколола! — она смеялась надо мной, тыча пальцем в мое лицо. Я был сконфужен и первые несколько секунд пытался осознать происходящее. Когда же до меня дошло, я тоже рассмеялся. Мне понравился тот небольшой пранк, который Краска провернула.

— Что вы тут как кони ржёте?! — из лаборатории вышел недовольный и заспанный Нэк. — Разве время отдыха подошло к концу? Нет! — он встал не с той ноги и был настроен крайне негативно.

— Ой, да ладно тебе, — Краска хихикнула. — Раньше выйдем, раньше вернёмся. А сейчас по энергетику, глюкозному батончику и в путь.

Поскольку никто уже не спал, мы начали собираться и готовиться к очередной вылазке. Освещение я врубил на полную катушку. По моим предположениям, если за нами кто-то и следил, то резкое повышение уровня света должно было отогнать всех тех, кто ошивался вокруг нашего транспортного средства, во всяком случае, я надеялся на это.

Примерно через сорок минут мы покинули надежную обшивку исследовательской капсулы и начали прикидывать, куда нам двигаться дальше. В предыдущем цеху мы оставили небольшой маячок, передававший уже посещенное местоположение. Согласно этому, было принято следующее решение: «Идем до предыдущего проверенного здания. От него строго перпендикулярно выдвигаемся дальше. По идее, за пять, может быть, десять минут мы найдем ещё один цех и сможем приступить к поискам», — такое предложение поступило от меня. Спутники просто согласились с таким планом, и мы моментально приступили к выполнению.

Краска оборачивалась всю дорогу; как бы она ни старалась храбриться, но выглядела напуганной. Я это заметил, но решил не подавать вида. Единственное, изредка посматривал на её состояние, чтобы предотвратить возможную внезапную вспышку паники. Когда-то раньше я уже наблюдал такое. Тогда человек, поддавшийся своему внезапному безумию, начал нападать на окружающих. Вгрызаться зубами в тонкие хрупкие шеи и рвать мясо — это было чем-то страшным, а начиналось с галлюцинаций.

Мы дошли до изученного здания достаточно быстро. Для этого мы даже не использовали иглы. Просто шли прямо по показанию предусмотрительно установленного жучка-транслятора. Прошлым днём обратно к капсуле мы также шли, используя высокие технологии. К сожалению, мой, точнее, наш с Краской скарабей не позволял такого, а ставить на него адекватное устройство слежения было делом затратным и бессмысленным. Внутри, как в свинцовом ящике, глушились сигналы, именно по этой причине все средства связи были выведены наружу, и со стороны исследовательская капсула смотрелась как утыканный проводами снежный ком. А снаружи: одноразовые — устанавливать дорого, а вечные — такие отваливались бы, если не после каждого спуска в бездну подледья, то через раз их приходилось бы устанавливать заново, а это ещё дороже и еще более непрактично.