Терма

Глава 7

Новый цех мы нашли быстро, на входе поставили иглу и вошли внутрь. Короткие тёмные коридоры сразу завели нас на рабочую площадку. Здесь были установлены сварочные посты. Мы проходили под кран-балками и изучали оставленные куски металла, что от коррозии превратился в пыль. Мы смотрели на странные большие аппараты, предназначение которых было утеряно. На небольших табличках были выбиты серийные номера и названия, которые нам ни о чём не говорили.

— Да... Вчера было лучше, — сказала Краска, проводя рукой по пыльному корпусу огромной машины, — Была нажива, интересности всякие, а тут много свободного пространства, неясная херь, и на этом всё.

— Может, попробуем найти какое-нибудь складское? — спросил Нэк и был прав в своём вопросе.

— Да, и если ничего не найдём, надо будет пошарить еще где-нибудь. Как минимум у нас будет возможность найти следующее здание и отметить его жучком, чтобы завтра не блуждать, — сказала Краска.

Я лишь молча кивнул в знак согласия, и мы зашевелились чуть активнее.

В итоге мы отыскали какую-то зачуханную кладовую. По наживе получилось не так много: несколько десятков концевиков, датчиков движения и пару сотен метров не самих широких токопроводящих жил. Всё это аккуратно было сложено в тележку и теперь толкалось перед собой. На поиски следующего цеха у нас ушло много времени. Нам не очень повезло, так как он был вмерзшим в лёд... Полностью вмёрзшим.

— Проклятье! — выругался Нэк. — Нам придется зайти в каждое из зданий, придётся прорубаться.

— Ты чё, с сугроба кубарем скатился? — спросил я, — Какое «прорубаться»? Мы на это потратим несколько дней, как бы не неделю или несколько недель! Это ж не просто: взял и расчистил!

— Во-первых, мне всё равно, — отрывисто сказал он. — А, во-вторых, у нас есть оборудование, которое поспособствует быстрому проникновению внутрь. Правда, нам придётся использовать капсулу, чтобы добраться до сюда и с этого момента начинать каждый наш день с этой точки. Как долго будет работать маячок в дырке, через которую мы сюда попали?

— Пару недель будет и светить, и подавать сигнал, не дольше, — ответил я, с предвкушением чего-то нехорошего. — Через девять дней мы должны собраться и направиться в ту сторону, чтобы обновить сигнализатор или, что ещё лучше, покинуть это место.

— Значит нам надо за два, максимум три дня зайти и выйти, — пробормотал Нэк. — Возвращаемся на капсулу и стараемся добраться сюда за оставшееся количество тепла!

— Но это же тупо и безрассудно! — возразил я, чувствуя не только подступающую панику моей напарницы и не испытывая особого желания к тяжелой и, возможно, бессмысленной работе.

— Не обсуждается! — сказал он. — Нам необходимо обыскать каждую щель, а если щели нет, то сделать её и обыскать!

— Ладно, танцует тот, кто платит, — сказал я.

— Что это значит? — спросил Нэк, посмотрев на меня с ненавистью.

— Ты платишь, ты танцуешь. То есть нам ничего не остаётся, кроме как сделать так, как ты говоришь, — спокойно ответил я, хоть мне и хотелось рассказывать о втором, менее радужном, для него, варианте. По лицу Краски было видно, что она тоже имеет в запасе одно из возможных развитий событий, с трупом одного исследователя в конце.

— Выдвигаемся! — его голос звучал смесью из ярости, презрения и страха.

Нам ничего не оставалось, кроме как поставить маячок и направиться в сторону нашей капсулы. Практически через час мы нашли наш замечательный экипаж. Ещё примерно час мы потратили на поиски места, с помощью которого мы смогли безболезненно проникнуть на территорию завода. Ещё минут двадцать мы искали тот самый цех или склад, который нам предстояло освободить ото льда.

— Выходим! — скомандовал Нэк, когда мы достигли необходимого места. — Сейчас буду показывать вам магию!

Мы сделали так, как он сказал. Сам наш пассажир немного задержался, но вышел с каким-то не совсем понятным с виду прибором.

— Что это? — спросила Краска, пытаясь в плохом освещении рассмотреть странное устройство.

— Смотри внимательно, правда, надо подняться чуть повыше, — сказал Нэк и взобрался на крышу исследовательской капсулы, — потом он вскинул странное устройство так, как вскидывают тяжёлое огнестрельное оружие. — А вот теперь... — он нажал на кнопку, которая сработала как курок. Из отверстия вырвалось несколько не очень длинных прутьев, которые вонзились в лед на несколько метров.

— О как... — я заинтересованно посмотрел на оставленные дырки.

— Только не подходи, — сказал Нэк. — Сейчас начнется самое интересное, — мы замерли в ожидании.

— И? — спросила Краска, которой, возможно, было интереснее всех.

— Внимательно слушай, да! — недовольно прошипел он.

— Я слышу какое-то странное шипение, — сказал я, не понимая происходящего.

— Я тоже... — сказала Краска, которая также просто стояла, смотрела и не понимала того, что сделал исследователь.

— В этой малышке, — он погладил что-то отдаленно похожее на ружье, — специальные штыри. Использовано специальное химическое соединение, которое нагревается при контакте с водой. А с водой контакт появляется в любом случае, так как при выстреле оболочка нагревается. Так же можно отрегулировать глубину вхождения в лёд, чтобы безопасно очищать необходимые места. В итоге мы получаем высокотемпературный испаритель с простой системой введения.

— Неплохо, — сказал я, вспоминая свой последний раз, когда приходилось зачищать помещение. Тогда пришлось практически месяц работать долотом и пилой, начиная сверху, медленно спускаться вниз и выносить, выносить, выносить лёд.

К концу этого долгого дня наши термодатчики показывали, что тепла практически не осталось, а это говорило о том, что необходимо набить желудки и завалиться спать. Мы разделились, чтобы поступить так. В итоге Краска направилась на кухню. Нэк объяснил мне принцип действия устройства перезарядки и общий смысл применения ружья, после чего отправился в лабораторию, оставив меня заниматься делом и тем самым сокращать количество оставшейся работы. В принципе, с этим я был согласен и поэтому аккуратно очищал своды здания.

Штыри вонзались в лед и превращали его в воду и туман. Первое стекало и тут же замерзало длинными неровными полосами. В скором времени я увидел то, насколько мощной может быть сосулька. Такая могла не просто раздавить, а превратить в мокрое место, которое, при такой температуре, мгновенно стало бы частью все той же сосульки. Второе, то есть туман, садился на любые поверхности, обволакивая собой так, как может обволакивать воздух.

«Не то чтобы в происходящем мало смысла... Я продвигаюсь вперёд и сейчас могу сказать, что это не цех, а ангар. Возможно, чисто складское помещение», — думал я, наблюдая за тем, как ледяная площадка из новозамерзшей жидкости подо мной становится все более весомой и уже подступает к временному убежищу в виде капсулы, предназначенной для проведения исследований нашего холодного мира.

Краска вышла на внешняк, чтобы позвать меня на ужин. К этому моменту я приноровился топить застывшие водные массы и придумал для этого свою уникальную систему, которая заключалась в количестве и направленности выстрелов. Итого, за один раз я выстреливал три прутка. Два параллельно друг другу и один намного ниже и по центру между первыми. Это позволяло растопленному льду с первых двух мест попадать в образованную полость от третьего или, как вариант, превращаться в испарение. Из-за этой технологии видимость очень резко и сильно упала практически до нуля, но в шлемах была система связи, которая и выручила нас.

— Эй, я не вижу тебя, — проговорила Краска в свой микрофон.

— Я там же, на крыше, — сказал я, пытаясь рассмотреть очередные несколько точек для выстрелов, но образовавшийся туман был слишком плотным.