Терма

— Для калибровки. И хочу кое-что добавить, по возможности, — так он выразился, прежде чем уйти в сторону своего небольшого кабинета.

Теплота на датчиках приближалась к отметке «минимально допустимый». Тогда мы встретились за общим столом и насладились тем, что приготовила моя напарница. Из тех продуктов, которые предоставила ИЛ, она закатила целый пир. Это было не только сваренное искусственное мясо с подливкой для придания вкуса, но и отваренная в воде картошка, размятая до состояния пюре, и это было невероятно вкусно. Подобное в последний раз я пробовал в те времена, когда сам был учёным. Это было на встрече главных исследователей с трех крупнейших центров жизни и исследований. Там было настоящее мясо, так как в ИЛ «Ковчег» разводили животных, работали над видоизменениями и мутациями, и над клонированием. Причём исключительно животных. Вторая ИЛ — мы называли её «Гея» в честь древнегреческой богиня Земли — так вот, исследователи «Геи» припёрли на ту сходку нормальные фрукты и овощи. Они даже умудрились добыть несколько миллилитров оливкового масла и приготовить на нём соусы. Вторая ИЛ занималась исключительно растениями. Каким-то образом, до термокатастрофы, они успели сохранить большинство культур и успешно культивировали их на пускай искусственной, но земле. Таким образом, они стали основным источником сырья и основной кормушкой для всех выживших.

Наша же лаборатория занималась исследованиями, изобретениями, механикой и программированием. Мы стали основным центром технического оснащения. На той выставке мы представили некоторые типы лопастей для турбин, немного станков, подарили и «Ковчегу», и «Гее» по несколько отлично работающих компьютеров. Кстати, именно по причине специализации нашей ИЛ, Нэк сейчас так порывался сделать фильтры и вообще потратил свою жизнь на изобретение термокостюма мечты.

После плотного и крайне приятного ужина мы разбрелись по своим местам для отдыха. Я устроился за пультом управления. В ходе экспедиций я не мог спать в отсеке для отдыха. Это было привычкой, выработанной за долгие годы работы мусорщиком, и, в принципе, меня всё устраивало.

Краска пошла и заняла своё почетное место на верхней полке в отсеке для девочек. Да... В этом чуде инженерной мысли было гендерное разбиение на две небольшие спальни. Моя напарница взяла книжки и ушла, чтобы откинуться на кровати и уделить немного времени изучению текстов бумажных артефактов из прошлого.

Нэк сначала сидел и делал какие-то записи и заметки. Потом он немного поспрашивал меня о самочувствии после использования его изобретений и с напряженным лицом ушёл в сторону небольшой лаборатории. В капсуле воцарилась полная тишина. Через некоторое время я полностью отключил внешнее освещение, а внутренне перевёл на самый минимальный режим. Так мы практически полностью скрылись во мраке подлёдья. В скором времени меня поглотил лёгкий и крайне приятный после прогулки, находок и ужина сон.

— Эй... Э-э-эй! — прошипела Краска, трогая меня за плечо. — Эй, только тихо, не шуми... — она приложила указательный палец к губам.

— А? Что? — я также заговорил шёпотом, понимая, что ситуация выходит за рамки стандарта и лучше делать так, как говорит напарница.

— Глянь, — медленно и аккуратно, словно боясь попасть рукой в дробильный аппарат, она показала вперёд, на лобовое.

— Что там? — я постарался быстро навести фокус, но это было не так просто из-за возраста, из-за того, что я только проснулся, и на глазах моих была тонкая плёнка пелены, сквозь которую я смотрел так, словно через слегка мутное стекло.

— А? — в шёпоте Краски я услышал вопрос.

— Что? — тут же автоматически спросил я.

— Уже нету, — сказала она, ошарашенно смотря на лобовое.

— А что там было, чего уже нет? — спросил я, ощущая что-то мерзкое внутри.

— Нечто похожее на силуэты, — сказала Краска.

— Силуэты?

Меня пробрало... честное слово! Меня пробрало! Я подумал о том, что один, ну ок, может, два раза могли быть совпадением, но повторная ситуация становилась закономерностью. А закономерность могла сказать о наличии, в нашем случае, того, чего быть не должно.

— Ты уверена? — спросил я всё так же шёпотом и посмотрел на слегка освещённое лицо моей напарницы.

— Да, совершенно уверена! — Краска кивнула, продолжая общение на волне «намного тише обычного».

— Я выйду, гляну, — сказал я и тут же обругал сам себя за беспечность и псевдогероизм.

— Может, не надо? — она была не в восторге от моего предложения.

— Не, наверное, надо. Только аккуратно, шепоточком, тихо и быстро, — вот что сказал я, понимая, что сам себя возненавижу, если не выполню то, о чём сказал.

— Смотри сам, — Краска пожала плечами.

На её лице отпечатались страх и недоверие. Она ещё раз посмотрела на меня.

— Слушай, действительно проще всего сейчас выйти, посмотреть и убедиться, что мы в этой области одни. Если же кроме нас тут кто-то есть, будем в срочном порядке искать выход из сложившейся ситуации и выселять с нашей временной жилплощади. Ну, или сами будем выселяться с занятой нами чужой. Тут уж как посмотреть! — сказал я, храбрясь и пытаясь успокоить себя.

— Так, погодь, этот гусь забрал чудо-пупер шлем... — сказала Краска. — Так что бери свой старенький и... подожди минутку.

Она пошла в сторону отсека для отдыха. Вернувшись, она протянула мне старенький пистолет и отдельно дала глушитель.

— О как! — я был удивлён. — Откуда у тебя такие винтажные приколюхи?! — я посмотрел на старенький пистолет «Беретта» и на устройство подавления звука. Оружие было приятно тяжёлым, хорошо ухоженным и удобно лежало в руке.

— Неважно, откуда, — сказала Краска, — я надеюсь, ты умеешь стрелять. Патроны стоят намного больше, чем жратва и многие другие услады, так что старайся не тратить понапрасну, оки?

Я кивнул в ответ. Отложил оружие на несколько секунд, чтобы надеть шлем. Затем, приготовившись к неизвестности, вооружившись с Краскиной руки, вышел во внешний мир. Я не стал брать фонарик, благодаря возможности моего старого головного убора включить прибор ночного видения. Также внезапно для себя я вспомнил, что мой шлем оборудован специальным датчиком, который позволяет считывать температурные диапазоны со всего окружения. Не раздумывая, я включил функцию тепловизора и принялся к внимательному изучению внешнего мира.

К моему и счастью, и разочарованию не было никаких следов чужаков. Даже обойдя вокруг нашей капсулы, я ничего не обнаружил. Только тишина, только запустение и лёгкий, неизвестно где возникающий и откуда исходящий гул. Конечно, последнее меня несколько волновало, но я заранее был уверен в отсутствии весомых причин для волнения. Таким образом, погуляв вокруг да около, я вернулся на борт нашего небольшого исследовательского центра.

— Ну, что там? — с нетерпением спросила Краска, посмотрев на меня своими большими и до охренения красивыми глазами.

— Знаешь, хотел бы я присесть тебе на уши и развесить там лапшички, но не хочу быть скотиной, ничего там нет, — сказал я, присаживаясь на место пилота.

— Но я же видела! — возмущенно сказала она. — Видела так, как тебя сейчас вижу!

— Послушай, милая, разве я сказал, что не верю тебе? — спросил я. — Разве я обвиняю тебя в чем-то или упрекаю?

— Нет, — смутившись ответила Краска. — Но я не могу понять, как?! Почему? Что?!

— Я тоже не могу понять того, что с тобой происходит, потому что ты уже не в первый раз ловишь белочку в этом месте, но... — я не успел договорить.

— Белочку? — лицо моей напарницы изменилось. Гамма непонимания разбавилась цветами любопытства. Я понял, что она срочно хочет сменить тему и больше не возвращаться к вопросу о том, что она кого-то видела.