Страница 27 из 81
Молчание затянулось. Бутылка пошла по второму кругу.
– Чем могу служить? Вы же по делу пришли? – уточнил инспектор. Лицо его раскраснелось. А настроение заметно улучшилось.
– Да нас прислал светлейший князь. Вы, говорит, молодые господа, должны уважаемому инспектору Вульфу… – Ричард скривился и затряс головой, изгоняя из себя манеру общения инспектора. – Нас попросили дать показания. Заполнить протоколы.
– Его светлость всегда был крайне щепетилен в вопросах следования циркулярам. Очень уж я это уважаю, – инспектор поднялся из-за стола, – а вы сидите, сидите, сейчас к вам придет Джимми, чернильная душонка. Парень трусоват, но аккуратен. Заполнит все бумаги с вами. А я пройдусь, есть у меня идейка одна. Обмозгую и обсужу кой чего…
И Вульф покинул кабинет, оставив молодых людей в компании пряника и недопитой бутылки.
Вскоре явился Джимми, им оказался давешний секретарь. Парнишка был бледен, а в руках сжимал картонную папку и пенал с писчими принадлежностями.
Заполнение бумаг затянулось на час. В какой-то момент в кабинет тихонько просочился инспектор, в руках он держал пухлый пакет, от которого умопомрачительно пахло свежей выпечкой. Через несколько минут в кабинет вошел еще один сотрудник управления с подносом, на котором стояли чашки с чаем, сахар и чайник со сливками.
– Уважьте, молодые люди, почаевничаем? А я вам расскажу одну интереснейшую безделицу!
– С огромным удовольствием! – Салех высказался первым и заткнул своего нанимателя взглядом. Тот, видимо, хотел вежливо отказаться. Но Рею было плевать, Рей любил пирожки.
– Есть у нас контора одна, в городе, касса взаимопомощи государственных служащих. Там обретаются старички всяческие, кто честным трудом и службой усердной получили пенсию. Людишки они мирные, среди них много интересных персонажей бывает, – начал Вульф, распотрошив пакет и выложив его содержимое на поднос. – Я там приятельствую с председателем. Человек он скользкий и шельмует помаленьку, но кто без греха? Так вот, я ему изложил вашу надобность, учебную. И он мне отрекомендовал старичка одного. Мистер Роберт Штоф, или старый Роберт, местная легенда! По слухам, ему давно перевалило за сто лет. Так вот, он, оказывается, работал не абы где, а целым младшим дознавателем при шестой канцелярии. А они как раз пыточным делом прозябались. Старикашка он скандальный и желчный, туговат на одно ухо, но, в свое время, был награжден прадедом самого… – многозначительный взгляд в потолок. – За усердие в работе палаческой!
– А он в маразм не впал еще? – уточнил Ричард. Он примерно помнил, когда жил прапрадед нынешнего правителя, цифры не бились. Точнее бились, но…
– Я Филипу, приятелю своему, тот же вопрос задал. А он ругаться, – инспектор шумно отхлебнул чай, – говорит, было бы здорово, начнись у него маразм. А так… Каждый год требует ине… инда… уф, ну и завернут иногда эти чиновники, язык сломаешь, денег он требует каждый год, все больше и больше. У него самая солидная пенсия в городе! – так что вот вам его адрес, – на стол лег клок бумаги.
– Примите мою искреннюю благодарность! – проговорил Ричард, не глядя на собеседника, а следя за тем, чтобы телохранитель не утащил последний пирожок с подноса. – Сейчас прям и зайдем!
В итоге из управы приятели люди вышли изрядно осоловевшими.
– Ричард, ты у нас человек образованный, скажи, а прапрадед нынешнего императора, это же полтора века назад? – голос инвалида был весьма озадаченным.
– Все верно, мистер Салех. Я думаю, инспектор просто ошибся.
– А если нет?
– Если нет, то мы действительно найдем редкого специалиста. Или его проклял кто, и старик вечно прозябает на этом свете. Сама смерть забыла дорогу к его ветхому дому. Дни его пусты и сливаются в серую полосу, где мелькают лица и слова, а взгляду не за что зацепиться. Все песни уже прозвучали, камин не греет, и лишь лютая злоба сжигает изнутри, но немощное тело не в состоянии причинить боль даже кошке. Элементаль, заключенный в хрустальную клетку и выставленный на потеху публике, что жаждет любоваться бесконечным танцем корчащего от ярости порождения чистого пламени. В его мечтах вокруг него пылают города, обращаются пеплом насмешники и острословы, но тлеющий жар не в состоянии согреть даже старые кости. И этот осколок былых времен станет учить нас тонкому искусству причинения страданий живым существам! – Гринривер остановился и закинул голову к небу, придерживая цилиндр
– Красиво! – оценил вояка. – Сочиняешь?
– Мистер Салех, вам должно быть стыдно за вашу необразованность. Это всего лишь слегка переделанная цитата за авторством самого великого Ульстона.
На подначку бывший лейтенант не отреагировал.
– В любом случае, оно пришлось крайне к месту. Надо бы почитать этого Ульстона. Ты много поэзии знаешь?
– Мистер Салех, всеё,что вам надо знать о моем образовании заключается в следующем: мои преподаватели считали нормальным бить за плохой литературный вкус. Так что при случае я найму некроманта, призову дух этого самого Ульстона и буду пытать его, заставляя делать литературную адаптацию песенки «Что нам делать с мертвой шлюхой?» – благожелательность стремительно улетучивалась из графеныша. – Надо найти карету, Римтаун не очень похож на столицу, не желаю свернуть себе ногу на этих камнях!
Через какое-то время компаньоны с недоумением разглядывали дом по указанному на бумажке адресу. Двухэтажный деревянный особняк больше напоминал гнилой зуб. Серые стены, изъеденные плесенью, замшелая крыша. Дом стоял в саду, который уже лет двадцать не знал заботливой руки садовника. В пыльных окнах не горело ни огонька.
– Мистер Салех, напомните мне, при случае, прикупить вам серебряные патроны для пистолета. Вы умеете убивать нежить?
– Предлагаете зайти в другой раз? – бывший лейтенант подобрался.
– Ну, раз уж пришли… Но если тут и впрямь логово древнего лица, я вынужден буду признать что инспектор Вульф гениальный актер. И очень хочет нас убить. Знать бы за что… Сначала демон, теперь нежить. Предполагаю, что в следующий раз нам придется войти в логово свихнувшегося биоманта.
От скрипа калитки в воздух взвилась стая ворон и начала кружиться по небу. В лицо пахнуло сыростью, и даже небо слегка потеряло в яркости. Сжимая потными ладонями трость, Ричард шагнул за ограду.