Страница 87 из 101
Карло Павлович Хурцидзе вышел на стадион из раздевалки последним. Из скорлупы мрачного бетона — на свет, на солнце. Из мрачных мыслей на све… на ещё более мрачные. И мрак-то солнце может развеять, разогнать по щелям — а тревоги? И ведь ни малейшего предчувствия беды, до того самого момента, как в дверь раздевалки не постучали. А мог задуматься, что «Шахтёр» — это не просто коса нашла на камень. Это предупреждение всем остальным, причём предупреждение наотмашь. Бамс по физии — и четыре человека на нарах. Тут чуть другой, конечно, случай — взятки никому не давал, однако раскрыл полковник комментарии к уголовному кодексу и прочитал определение суда по похожему делу. Организация, группой лиц по предварительному сговору…
Заиграл гимн Советского Союза — новый, со стихами, написанными нынешним Первым секретарём ЦК Казахстана. Не арестовали, никакой бумаги не дали, просто сказали, мол, завтра в восемь утра с вами, гражд… товар… уважаемый Карло Павлович, хочет поговорить Первый секретарь, кому и товарищ, Тишков. Стадион Хурцидзе видел не раз уже, и сегодня видел. Тренироваться не дали, а пройтись по травке и поле шагами померить — пожалуйста. В прошлом году не был, да и в позапрошлом вроде тоже. Года три тому последний раз. Поменялся, и разительно. Сразу в глаза бросились эти новые пластиковые сидения. По сравнению с обшарпанными и полугнилыми лавками, что даже на «Динамо» в Москве стоят, прямо глаз режет. Одна полоска из шести кресел, жёлтая, вторая — чёрная. Точно так же, как и новая форма «Кайрата», в которой они сегодня будут играть в первый раз — как у «Ювентуса» почти, только не белая полоса, а жёлтая, да и чёрная не сплошная, а с тоненькими полосками, залезшими на жёлтый фон — этакий эффект размытости. Красиво, чего скажешь… И чёрные трусы с гетрами. Трусы тоже не совсем обычные — прилично так длиннее, чем у всех сейчас, и на них жёлтые адидасовсие полоски и жёлтые же номера.
Ещё на стадионе шла стройка — сооружали стены. Пока только металлические конструкции видны, но замахнулись от души! Как бы не тридцать, а то и сорок метров. Работник стадиона хвастал, дескать, сделают как в Мехико, на «Ацтеке» — крыша над зрителями, и ветра совсем не будет. Повезло Алма-Ате, Тишкова в секретари дали. А вот ему завтра с этим Тишковым разговаривать, и — чего гадать! — ничем хорошим эта встреча для тренера не может закончиться. Ещё рядом со старым стандартным монтировалось новое огромное цветное табло, такое же, как сделали на «Уэмбли» в Лондоне. Сам не видел, но фото в «Огоньке» было, когда «Крылья» разделались с «битлами», и фильм неоднократно смотрел, один раз — так даже по цветному телевизору. Сейчас табло сверкало внутренним хромом или серебром отражателей и щетинилось тысячами проводков. Ёжик такой металлический квадратный.
После гимна по развешанным на шести фермам освещения динамикам прокатился скрип и скрежет, и вдруг ясно и чётко, без треска и других помех, разнеслась новая песня. Карло Павлович такой ещё не слышал. «Нужен гол, нужен гол, восклицает стадион! Так забейте же красиво, я люблю такой футбол…». Понятно — «Крылья».
А потом по стадиону разнеслось: «Дорогие алма-атинцы и гости нашего города! Не выбрасывайте билеты. Номер, что указан на билете, будет включён в общую лотерею, которая будет разыграна сразу по окончанию матча. Солистки группы «Крылья Родины» вытащат из барабана пять номерков и определят счастливый номер. Его обладатель получит вот этот автомобиль «Москвич». И тут на гаревую дорожку и в самом деле выехал «Москвич» — новенький, сверкающий хромом и лаком. Расцветка под цвета «Кайрата». Нет, не в полоску — сам жёлтый, а крыша и низ кузова — чёрные. Стадион бесновался несколько минут. Одни кричали «ура», а несколько человек ломанулись к урнам — уже, видно, успели выбросить билетики. Народ увидел и заулюлюкал, засмеялся над несчастными.
Потом грянула старая песня в исполнении Олега Анофриева о том, что мяч, как круглая планета, над стадионом пролетал, и команды пошли в центр поля.
Выходил на каждый матч
Старый мяч футбольный,
Футболисты этот мяч
Били очень больно.
За воротами порой,
Он искал спасенья,
Ненавидя всей душой
Центра нападенья.