Страница 86 из 101
За неделю пребывания здесь Наталья почти привыкла к этому вниманию, что приковывало её транспортное средство. Оно досталось ей от Тишкова. Его Юрка вырос, а коляска осталась, и что с ней делать — не знали. Таскали за собой то в Москву, то вот теперь в Алма-Ату.
В Краснотурьинске Наталья Евгеньевна видела похожие, а вот тут, в столице Казахстана, не было. Почему папа Петя, с такой силой и напором внедрявший всё новое, не добрался до колясок? Наверное, даже у него не хватает на всё времени. Упустил. Коляску неделю назад, подарила Наталье Лия, когда та пожаловалась, что, будучи одной из самых богатых женщин в мире, не может купить себе приличные колёса для сына.
Двигалась Наталья не просто прогуливаясь — шла с целью. Как верующая женщина, он решила крестить маленького Иосифа. В Краснотурьинске с церквями было все плохо — где-то в соседнем городе, но поди ещё туда доберись! Потому по приезде в эту огромную после маленького, уютного уральского городка столицу, где имелось несколько храмов, она прошла в ближайший и, выгадав минутку, подошла к священнику.
— А что отец? На это дело, дочь моя, нужно разрешение обоих родителей, — прогундосил отец Егорий.
— Так вот, смотрите — в метрике прочерк стоит напротив отца. Нет отца.
— Чур меня, чур, — перекрестился сразу не понравившийся Наталье человек в рясе. — Да мы видим истинное чудо! Второе непорочное зачатие. Мессия в люльке у тебя, — и противно захихикал.
— Ну, нет и нет. Не сошлись характерами, — отстранилась Горбаневская.
— А может, плод греха и блуда?
— Отец Егорий, — собрала остатки мужества Наталья, — Я ведь не на исповедь пришла, а ребёнка крестить.
— Без согласия обоих родителей не могу. Только окрещу, как появится он и скандал учинит, — настоятель Казачьего храма, или Казанского собора подтолкнул Горбаневскую к выходу.
— Отец Егорий… — сложила руки Наталье в просительном жесте.
— Мне проблем не надо. Историю тебе, дочь, сейчас поведаю одну. Храм-то Казачьим называется, и строили казаки, но и горе принесли тоже казаки, да не простит их Господь. В 1919 году красные казаки особенно жестоко расправились с двумя местными священниками, братьями Парфением и Василием Красивскими. Одного облили бензином и заживо сожгли прямо на входе в церковь, другого привязали к лошади и растерзали о дорожные камни. Иди, дочь, не буду я с властями связываться.
Ушла тогда Наталья Евгеньевна. Вечером была репетиция «Крыльев» — Маша, едва вылезла из своего склепа, сразу за работу взялась. Турне ведь по Франции никто не отменял — выезжать пора, а группа в раздрае из-за этих волнений. Богатиков вообще запил. Вот сидит она на репетиции, всё в уме прокручивает разговор с отцом Егорием, и тут её Маша в плечо толкает:
— По-моему, плохо по-французски получилось…
— Извини, Машуля, задумалась.
— Не пойдёт так. Один
— Нет… — и Горбаневская рассказа историю с попыткой крещения.
— Мать моя женщина. Полный пипец! Непорочное, значит? Ну, уморили, Наталья Евгеньевна. Хрень какая классная, будет чего в мемуарах написать. А вы стих можете на эту тему? Непорочное… Ой, — девочка отсмеялась и посерьёзнела, увидев, что Горбаневская, эта скала, сейчас в слёзы ударится.
— И что теперь делать с от…
— Да ничего не надо делать! Полно дураков в стране. Есть у меня тут знакомый, настоятель Свято-Никольского собора. Подкидываю им деньжат на ремонт — они сейчас как раз восстанавливают часовенку, где детей крестили раньше. Отдельное здание было — ну, теперь снова будет. Я звякну отцу келарю. Идите завтра смело. Вас пока тут не знают, а я шороху навела. Мне не откажут.
Так и получилось — крестили Иосифа, отдала она ребёнка нанятой Пётром Миронычем нянечке и пошла на свой первый урок в команду «Кайрат». Ужас! В небольшом зале сидят больше пяти десятков взмыленных потных мужиков в спортивных костюмах и смотрят на неё, как на явление Христа народу. Переговариваются шёпотом. Ну, если двое переговариваются, то это просто чуть отвлекает, а когда полсотни? Себя не услышишь. В первом ряду сидят пожилые люди и другие — хоть и не старые, но видно, что тоже начальники.
— Товарищи, — фальцетом от волнения выдала Горбаневская.
— Ща. — встал с первой лавки мужчина с небольшой бородкой.
— Нам же тута вместе жить,
Так давайте уж дружить!
Вас мадам пришла учить -
Видно есть ей что сказать.
Вы ж старайтесь перенять!
Народ послушал нескладушку бородача и неожиданно успокоился. Всё сто глаз уставились на Горбаневскую. Наталья Евгеньевна учителем никогда не была — писала стихи, переводила стихи, ну, немного занималась с солистами группы «Крылья Родины», но всегда индивидуально. Слишком уж разный уровень подготовки. А тут — сразу пятьдесят взрослых, воняющих потом мужиков! Хоть в обморок падай.
— Кто в каком объёме владеет английским? Есть люди с высшим образованием? — решила она и здесь начать с дифференциации..
Поднялось пару рук.
— Учащиеся в институте?
Ещё десяток.
Тут с первого ряда встал высокий жилистый старичок и говорит хоть на плохом, но английском:
— Наталья Евгеньевна, вы объясните, что такое метод глубокого погружения, а мы подумаем, как вам помочь. Затея товарища Тишкова правильная — язык знать надо. Ну, а если вам помощь нужна, то организуем.
Облегчённо вздохнув, Наталья начала:
— Метод глубокого погружения…
Интермеццо двадцать второе
Приказ:
За растрату средств, выделенных на строительство 27-тысячного стадиона, прораба отдать под суд, главного бригадира уволить, строительную бригаду расформировать, а построенное здание отдать под газетный киоск.