Страница 20 из 83
Н-да. Ну и что тут скажешь? Не особо много. Он ни в чём не соврал. Я по ауре вижу.
— Я это всё понимаю, но там было не совсем так. Тетка именно намеренно и специально гнобила ребёнка. Она противопоставляла Гарри своего сына, которого окружала любовью и заботой и буквально закармливала, часто делая это напоказ, отказывая Гарри даже в объедках. Я бы понял, если бы в семье все тяжело работали и все жили скромно, делясь по-честному, но в той семье всё делалось именно нарочито, напоказ. Демонстрируя разрыв и контраст между любимым сыном и племянником-приживалой. И избивали его тоже намеренно, чтобы покалечить. Зная, что ответить он не сможет. Причём так, чтобы все переломы, ушибы и ссадины были внутренними. Чтобы соседи не заметили увечий.
— Я понял, что совершил ошибку, доверив воспитание Гарри этим людям, но ситуация была такая, что его и всю семью, которая бы его приютила, могли убить в любой момент. Прошло долгих семь лет, пока власти смогли переловить и посадить в тюрьму самых одиозных последователей Волдеморта, и то часть из них всё ещё остаётся на свободе. Их вину так и не удалось доказать.
— Эх… это всё, конечно, плохо, но имеем, что имеем. Вот именно поэтому существуют специальные органы опеки, которые и заняты тем, что определяют детей к проверенным людям, которые не допускают таких перегибов. Их также периодически проведывают, чтобы удостовериться, что с ними всё более-менее в порядке. И уж точно никто не додумался бы подбросить младенца на порог к незнакомым родичам в ноябре.
— Я просто не знал, что делать.
— А не надо было ничего делать. Просто следовать закону.
— С этим тоже были огромные сложности. Примерно половина Визенгамота в те времена слепо верила Волдеморту. Ты просто не представляешь себе, насколько сложной ситуация была в те времена.
— Ну и оставили бы ребёнка себе хотя бы на время.
— Гарри, я, конечно, знал Джеймса, а все ребята учились на моих глазах, но через меня проходят сотни детей ежегодно. Часть из них сироты. Часть имеет и более сложные проблемы в семье. Гарри был даже не самым сложным случаем, ведь после войны с обеих сторон остались десятки сирот. Тут уж у меня не хватило бы никаких ресурсов приютить их всех, — развёл руками он.
Ну в принципе с этой точки зрения он, конечно, прав. Дамблдор для Гарри никто. Так, директор школы, в которой учился его отец, не более того. Да, сообщество магов более плотное, чем сообщество обычных людей, но даже здесь он и не должен был делать даже того, что сделал, и требовать от него чего-то было бы глупо.
— Хорошо, тогда другой вопрос. Я подходил в банк и получил доступ к сейфу, который оставил Флимонт Поттер. Он оставил всё наследнику, а счёт Джеймсу перекрыл.
— Да, — задумался о чём-то директор, — Джеймс был весёлым мальчиком, вот только учиться он не очень любил… да… — он постучал пальцами по столу и кашлянул, — а если говорить по правде, совсем не любил.
Директор подождал несколько секунд, а сбоку, от мадам Спраут, раздался саркастический хмык. А ведь она Джеймса тоже знала. В то время она вроде бы уже была тут. Или нет? Да, вроде была… Тем временем директор продолжил.
— Работать он тоже не любил. Не хотел слушать родителей. Не хотел учить то, что ему хотел преподать Флимонт. Да вообще ничего сверх школьного курса, и даже сам школьный курс он… ладно, не будем об этом. Женился он тоже не на той, на ком предполагал его отец. В общем, делал практически всё строго против воли родителей. Очень любил гулять и развлекаться со своей компанией, а оплачивал это всё твой дедушка. Я не знаю точно, что там происходило, но ругались они часто и помногу. Кончилось всё тем, что Джеймс пошёл на первое же попавшееся место, аврором, в те времена, когда шла война, в аврорах был постоянный недобор, и брали туда всех, а Флимонт Поттер был категорически против того, чтобы наследник его рода вместо того, чтобы заняться делом, подставлял свою голову под заклинания. Вот они и разругались вконец. Джеймс хлопнул дверью и ушёл из дому. Снял у одной семьи дом в Годриковой впадине на свои деньги. Видимо, Флимонт надеялся на то, что, если он лишит твоего отца денег и крова, Джеймс образумится и придёт просить прощения. Но вот не сложилось. Или не успел он.
Дамблдор поднял взгляд наверх, рассматривая стену, завешанную портретами бывших директоров.
— Так, значит, тот дом не принадлежит семье Поттеров?
— Нет. Он принадлежал другим волшебникам, вот только их убили, и наследников не осталось. Дом теперь числится на балансе министерства, а они решили устроить там мемориал.
— Понятно. А те поступления в сейф, которые я видел в бумагах, вы ничего о них не слышали?
— Хм-м, — хмыкнул директор, — слышал, конечно. Дело в том, что во время войны и наше, и даже несколько зарубежных министерств магии объявили премию либо за голову Волдеморта, либо за подтвержденные сведения о нём, которые бы привели к его аресту или смерти. Весьма и весьма крупную премию, да. Пришлось изрядно побегать, чтобы в результате тех скорбных событий эту премию получил именно Гарри. Да и очень многие волшебники от радости избавления от ужасного террориста, так сказать, поспособствовали кто чем смог. Вот и накопилось.
Интересно. Здесь тоже всё просто и никакой интриги или закулисных махинаций. Да я буквально в шоке, и директор не врёт, я по его ауре вижу. В этой ситуации некоторые вопросы у меня сами по себе отпали. Например, грозный вопль на тему, почему нельзя было Гарри перечислять деньги на жизнь из его же сейфа в банке у гоблинов. Начать надо с того, что Гарри был маленьким и ничего не понимал. Да он даже такой концепции, как деньги, не понимал, а у директора, несмотря на все мои подозрения, никакого доступа к его сейфу не имелось.
А захватить с собой Гарри в банк… ну это на грани идиотизма. Отвести трёх- или даже четырёхлетнего ребёнка в магический квартал означало рассказать ему о магах и магии. И маленький, забитый, угнетаемый ребёнок вот совсем не решит пойти туда сам и поискать… ну хоть чего-нибудь поискать. Своих родичей, родителей, защиты… и это тогда, когда его активно разыскивают толпы очень нехороших дядь и тёть.
Родственникам никакой доступ к деньгам директор тоже дать не мог. Во-первых, он и сам его не имел, во-вторых, маглов гоблины не обслуживают совсем, они в банк даже зайти не смогут, да они даже на Косой переулок не попадут. Они даже вход не увидят. В общем… нет. Да и засранцы они. От этих денег Гарри бы ничего не досталось. Они бы всё себе захапали, хотя директор тогда об этом не знал. В общем, с этим тоже затык. Мои размышления прервал тяжело воздвигшийся на ноги директор.
— Погоди, я должен вернуть тебе одну вещь.
Директор прошёл в одну из дверей, ведущих из его кабинета. Оттуда послышалось смутное бормотание, звуки растворяемых и захлопываемых шкафчиков. Вернулся он с небольшим свёртком, который положил на стол перед собой.
— Это — мантия-невидимка, — накрыл он свёрток ладонью, — Насколько я знаю, это был родовой артефакт Поттеров. Мантию я забрал у отца Гарри ещё во времена его учёбы тут. Если быть точным, я её конфисковал, когда шалости и проказы этой группы шалопаев, совершаемые при помощи этой мантии, превысили все возможные пределы моего терпения, — усмехнулся он. — По праву это теперь принадлежит тебе. Пожалуйста… Хм-м… Мне не хотелось бы снова ловить невидимых учеников в коридорах школы. Я очень надеюсь на то, что мне не придётся отнимать её и у тебя.
— У меня точно не придётся.
Да и не получится у него, но в культурном обществе я это упоминать не буду. Я шалить не собираюсь. Какие шалости? Если человек, воспитанный в клане убийц, начнёт шалить, народ недосчитается нескольких “ненужных” членов общества, да и в любом случае, если что, средства сделать меня невидимым, неслышимым и неосязаемым есть и понадёжней, чем какой-то кусок тряпки.