Повороты судьбы (ЛП)

— Что ты делал на крыше? — строго спросил мастер Винду, не обращая внимание на бормотание подростка. Опять.

— Вот так я путешествую! — с притворной бодростью воскликнул Люк. — С крыш открываются лучшие виды!

Мастер Винду, уже в который раз, проигнорировал подростка и повернувшись к рыцарю Скайуокеру, сказал:

— Энакин, пожалуйста, отведи Люка обратно в храм. А я останусь и прослежу за ходом дела.

— Да, мастер Винду, — смиренно сказал Энакин и поклонился. Если честно, ему очень хотелось остаться с женой, и убедиться, что с ней все в порядке… Но приличия надо соблюдать.

— А я могу сесть за руль? — предвкушающе спросил Люк.

— Нет, — тут же рявкнул Энакин и потянул мальчика за собой, все еще был обиженный из-за колких слов Люка, сказанных ранее, и хотя тот факт, что мальчик спас Падме, смягчал его обиду, но все же полностью это чувство его не покидало.

Энакин хотел бы, чтобы Люк был более откровенен в своих действиях. Особенно после этого нелепого требования от неизвестных, которые хотели обменять мальчика на канцлера. Подростку сейчас действительно небезопасно бродить в одиночку, Сила или нет, хотя дерзкое поведение Люка давило в Энакине даже малейшее желание заботится о благополучии неблагодарного мальчишки.

Как только они сели в спидер, а Люк пробормотал, что его всегда недооценивают, Энакин, закатив глаза, поднял транспорт в воздух.

— Полагаю, я должен лично поблагодарить тебя за спасение Падме, — наконец с неохотой сказал он и повернулся к Люку. Вот только мальчик его не слышал, ибо в какой-то момент умудрился заснуть, и по его лицу было видно, как тот устал.

Сила! Каким бы раздражающим он ни был, он — всего лишь ребенок. Тут Энакин с тоской вспомнил, как и сам часто раздражался, когда другие недооценивали его. Он чувствовал себя лицемером, но ничего не мог с собой поделать. Этот потенциальный дальний родственник что-то значил для него, нравится это Энакину или нет, и, кроме того, он уже был в долгу перед мальчиком. Он содрогнулся при мысли о том, что могло бы случиться с Падме, если бы Люка не было рядом.

«Я должен ему больше, чем он может себе представить», — неохотно подумал Энакин. Осознание этого еще больше укрепило его решимость следить за мальчиком. Он может этого и не знать, но эта его уверенность в свое всемогущество и убийственная беззаботность может быть опасна, в первую очередь для него самого. Энакин будет его союзником, примет это Люк или нет. Он сделает все возможное, чтобы уберечь подростка от неприятностей, как с миром, так и с Советом джедаев. Это было самое малое, что он мог сделать.

«Ты должен принять его, как своего падавана», — вдруг вспомнил он слова Оби-Вана и улыбнулся. Может и впрямь стоит?.. Он, конечно, многого не знал о способностях Люка. Но Энакин был старше и имел больше опыта, как настоящий джедай. В том, чтобы быть рыцарем-джедаем — есть нечто большее, чем силовые приемы. Он отметил, что у Люка, похоже, не было светового меча. Был ли мальчик вообще обучен сражаться им? С его не ортодоксальным обучением никогда не знаешь наверняка. В любом случае, Энакин был уверен, что есть вещи, которым он может обучить этого молодого человека. И тем самым отблагодарить его за спасение Падме и его прочие предсказания, которые до сего момента все сбылись.

Тут они приехали, и Энакин выключил двигатели, после чего откинулся назад, созерцая спящую фигуру Люка. Ему почему-то не хотелось будить мальчика.

— Люк, — сказал он, все же решив растормошить подростка, и потряс того за плечо, — проснись, мы приехали.

Но мальчик продолжал спать.

Энакин внезапно ухмыльнулся, в его голове возникла идея. Люк, казалось, гордился своей самодостаточностью, как и Энакин… И если бы он был хоть немного похож на Энакина, то было бы мало вещей, которые раздражали бы мальчика больше, чем факт того, что его отнесли в комнату, как ребенка. Тут подросток начал храпеть; он так устал, что даже Энакин почувствовал сонливость, просто глядя на него.

«О-хо-хо, мне нужно завтра пораньше проснуться, чтобы увидеть его лицо, когда он поймет, что его несли, как младенца», — подумал Энакин и, дьявольски ухмыляясь, выбрался из спидера и обошел его с другой стороны. Храп Люка даже не сменил тональности, когда джедай отстегнул ремни безопасности и поднял его.

Падаваны готовились ко сну, когда Энакин вошел в здание, где располагались ясли и комнаты падаванов. Некоторые из учеников еще были в гостиной, играя в настольные игры и просто разговаривая… Тут один из них, рыжеволосый юноша лет шестнадцати, с веснушками по всему лицу, поднял голову, чтобы поприветствовать вошедшего Энакина, но замер, увидев его ношу.

— Это моя одежда! — возмущенно воскликнул он. Громко. — Какого ситха?!

Энакин поднял брови, глядя на все еще спящего Люка, который все еще блаженно храпел в его руках.

— Ты уверен? — спросил другой падаван.

— Да! — рявкнул рыжий и встав, подошел к рыцарю с блондинистым подростком на руках, который все еще спал. — Я помню этот шов на рукаве! Он новый совсем, я вчера только зашил! — и обвиняюще ткнув пальцем в Люка, он продолжил: — А этот! Единственный у кого и собственной-то формы нет!

— Что ты такое говоришь? Разве ты ее не одолжил? — запутавшись спросил Энакин, когда падаван зарычал, а другие падаваны начали смеяться. Он только сейчас узнал молодого человека — это был падаван Феруса Олина, такой же скучный, как и его хозяин.

— «Одолжил»?! — взвизгнул падаван Олина, и оскорбленно продолжил: — Этот псих украл их! Пока я был в душе!

Другие падаваны еще громче засмеялись, пока рыжий мальчик кипел от злости, и продолжал возмущаться:

— Он пришел в раздевалку, и пока я был в кабинке, принимая душ — спер мою форму! Я искал ее везде, где только мог, бегая лишь в одном полотенце!

«О, я уверен это было то еще зрелище» — с неуместным весельем подумал Энакин, пытаясь найти нужные слова, и теперь понимая, почему падаваны были так беспокойны в тот вечер, когда он искал Люка. Хотя, чего он ожидал? Это же Люк. Только он в округе был способен на такое безобразие.

Кстати, вышеупомянутый падаван в данный момент был одет только в пижаму, несомненно, потому, что ему было нечего больше надеть, а остальная молодежь продолжала хихикать.

Тут Люк наконец проснулся. Он моргнул, непонимающе смотря в лицо Энакина, явно не понимая причину такого ракурса, а поняв почему и в каком он положении, мальчик громко выругался:

 — Ох, ситхова мать! — а потом он начал извиваться в руках Энакина, продолжая сердито ворчать: — Отпусти меня, отпусти меня, отпусти меня!

— Ты украл мою форму! — не вовремя решил воткнуться рыжий падаван и обвиняюще ткнул пальцем в Люка, который внезапно замер и уставился на другого мальчика.

— О, ты тот парень из душа! — вдруг весело сказал он, а потом вновь взглянул на Энакина, и нахмурившись, вероятно вспомнив о своем возмущении по поводу его носки, как маленького, быстро протараторил:

— Отпусти меня, отпусти меня, отпусти меня! Какого черта ты меня несешь?! Ты не мог меня просто разбудить?!

С каждым словом, его лицо становилось все более красным, к большому удивлению Энакина, который думал, что смущение этому несносному ребенку несвойственно, и наконец выполнив просьбу мальчишки, поставив его на пол, он строго сказал:

— Я думаю, тебе придется кое-что объяснить, молодой человек.

— Вот именно! — поддакнул рыжий. — Что за больной человек прокрадывается к другому, пока он принимает душ?

— Минуточку! Я не прокрался к тебе в душ, — оскорбленно поправил Люк рыжего падавана. — Я прокрался в раздевалку, пока ты принимал душ. Тебе все равно следовало запереть за собой дверь! Кроме того, как еще я мог украсть форму падавана? — тут он повернулся к Энакину, и недовольно добавил: — Почему ты просто не разбудил меня?

Судя по всему, подростка очень уж оскорбил факт того, что его, как ребенка на руках носили через пол храма. Энакин усмехнулся про себя, неразумно восхищенный этим зрелищем. Люк стал ярко-красным, и его присутствие в Силе было так пропитано смущением, что ему отчего-то захотелось пощекотать мальчика, чтобы сделать ему еще хуже.