Страница 14 из 83
— Я действительно не понимаю, почему ты так интересуешься сенатором, — раздраженно сказал Энакин.
Люк только рассмеялся, и пробормотал себе под нос:
— И не я один.
— Что? — хмуро спросил Энакин, не расслышавший бубнежа мальчишки.
— Эй, мне показалась или она выглядит беременной? — беспардонно спросил Люк, полностью игнорируя Энакина. Опять. — Интересно, она же вроде не замужем, то кто же тогда отец?
Рыцарь остановился, и Люк остановился вместе с ним с все еще играющей на губах игривой усмешкой явно веселясь из-за хаоса, который он вызывал.
А вот джедай был встревожен.
Это не могло быть простым совпадением.
Мальчик задавал слишком много острых вопросов. И даже если бы это было не так, подобные наблюдения со стороны и высказывания, могли иметь унизительные последствия для Падме. Ему была невыносима сама мысль, что кто-то может смотреть на его жену свысока, особенно из-за него.
— А откуда я, по-твоему, должен знать? — спросил Энакин, решив держать оборону до конца.
— Разве вы с ней не лучшие друзья? — невинно сказал мальчик слишком уж понимающе смотря на рыцаря.
Это было то, что люди на Корусанте могли знать, но не фермер с Татуина. Энакин скрестил руки на груди, наконец выпустив несчастный воротник Люка из своей, буквально, железной хватки, и пристально посмотрел на подростка, но промолчал, упрямо поджав губы.
— Аааа… — протянул Люк и наклонившись к нему с озорной усмешкой на губах, хитро добавил: — Я так понимаю это… очень хорошая дружба.
Энакин сжал кулаки, но, несмотря на поведение Люка и его замечания, что-то подсказывало ему, что мальчик уже все знает, и просто издевается над ним. Как и откуда тот мог это знать Энакин действительно не задумывался, хотя теперь это уже не главное. Больше всего его беспокоила безопасность жены и их будущего ребенка, поэтому он тихо и несколько обреченно спросил:
— Чего ты хочешь?..
— Для начала в столовую, — продолжал как ни в чем не бывало Люк, и отряхнул рукава. — Потому что я умираю с голоду. А потом, может быть, ты позволишь мне встретиться с Падме Наберри. И не волнуйся, я не раскрою твою драгоценную тайну. В конце концов, это не будет иметь значения. Я имею в виду, серьезно, ты действительно думаешь, — тут мальчик понизил голос, чтобы его не услышали, и добавил: — ты действительно думаешь, что сможешь быть и отцом, и джедаем? Мужем и джедаем, может быть. Но отцом?..
Энакин застыл.
— Я понятия не имею, что ты имеешь в виду… — начал он и облизнув в миг пересохшие губы.
— Тебе уже снились кошмары, не так ли? — легко сказал Люк, отводя взгляд. — Падме, плачущая, зовущая тебя… и умирающая при родах.
Энакин мгновенно понял, что валять дурака перед этим мальчиком больше нет смысла.
Да и получалось ли у него вообще?
Лучше уж было наконец посмотреть правде в глаза.
— Да, — наконец выдохнул он.
Люк, успевший уже сделать пару шагов вперед, обернулся и, прищурившись, посмотрел на него.
— Хм… — протянул он, и слегка наклонил голову на бок. — Скажи мне, рыцарь Скайуокер, ты пожертвовал бы своим потомством, чтобы спасти жизнь прекрасного сенатора?
Энакин стиснул зубы. Эта мысль на самом деле приходила ему в голову, когда эти проклятые кошмары впервые стали его мучать. Мысль о том, что, возможно, ему придется убить ребенка в утробе Падме, чтобы спасти ее. Это беспокоило его уже несколько месяцев, но…
— Даже не знаю, — наконец признался он. — Надеюсь, до этого не дойдет.
Люк немного натянуто улыбнулся, а выражение его лица стало странно серьезным, когда он сказал:
— Я вижу, ты уже думал об этом.
Энакин не стал отрицать, но и подтверждать ничего не стал.
— Эй! Да, это кого угодно выведет из себя! — сказал Люк, глядя на него, с абсолютно неискренним выражением лица. После чего быстро повернулся, и направился в кафетерий.
Тут вспомнив, что Люк упомянул, что его родители умерли, Энакин поспешил догнать его, и робко спросил:
— А твои родители… как… как они умерли?
Мальчик некоторое время не отвечал. На мгновение Энакину даже показалось, что он проигнорирует вопрос, но затем, тот, с неестественным спокойствием в голосе сказал:
— Мои родители… Они… Вообще мама умерла при родах, а папа умер незадолго до этого. Из-за меня.
После этого подросток замолчал, явно не делая развивать и дальше эту тему, и между ними повисло неловкое молчание. Энакин внезапно пожалел, что не относился к Люку, как к ребенку, которым он был на самом деле, а относился, как к пророку, которым он притворялся.
— Мне очень жаль, — с сожалением сказал Энакин. — Но ты должен знать, что это не твоя вина. Твои родители никогда не стали бы винить тебя в своей смерти, — тут помолчал, и еле слышно добавил: — Я бы никогда не стал винить своего ребенка.
Люк медленно повернул голову, и сквозь ресницы посмотрел на Энакина. Его глаза странно блестели, когда он с горечью сказал:
— Ну да, ведь ты сделаешь все, что в твоих потрясающих силах, чтобы предотвратить это! — и на миг замолчав, тихо продолжил: — Да не смеши. Ты же сам сказал, что думал о том, чтобы избавиться от своего ребенка, чтобы спасти любимую… Но знаешь что? Твой ребенок, как и я, не очень-то просили, чтобы их рожали…
Чувствуя печаль мальчика, и внезапное желание загладить вину, будто он обидел бедного ребенка, Энакин снова остановил его, и уже куда более твердо произнес:
— Я серьезно, Люк. Я не сомневаюсь, что твои родители отдали бы все, чтобы быть сейчас с тобой. Ты бы им понравился, — тут он ухмыльнулся и дразняще добавил: — Даже если ты порой можешь быть той еще занозой в заднице.
Люк высунул язык и, на этот раз уже куда более искреннее, улыбнулся, а потом честно сказал:
— Спасибо, мой друг. Эти слова очень много для меня значат. Особенно от тебя, — тут мальчик встрепенулся, и резко закончил: — Кстати, когда тебя назначат в Совет, тебе откажут в звании.
Энакин моргнул.
Это было странно, и не только из-за резкой смены темы разговора. Канцлер, прежде, чем Люк прибыл в храм, лишь кратко упомянул, что Совет джедаев должен принять в свои ряды Энакина, и даровать ему титул мастера, но разговор был весьма расплывчатым, и незначительным, и рыцарь даже не думал об этом. Но теперь…
— Почему они откажутся мне дать титул мастера? — обижено спросил он, чувствуя, как внутри него растет негодование.
«Я им нужен! — сердито подумал он. — Так сказал канцлер!»
— Они не считают меня достойным? — продолжил сердито рыцарь. — Они все еще не доверяют мне! После всего, что я сделал…
— Ага, но это не отменяет того, что ты чуть старше меня и у тебя проблемы с контролем эмоций и порывов, еще хуже, опять же, чем у меня, — резко оборвал его мальчик, и куда более миролюбиво добавил: — Это не твоя вина, как и не вина магистров. Просто ты дружишь с канцлером, приятель. Они не могут позволить ему вмешиваться еще и во внутреннюю жизнь Ордена, в которую и так в последнее время лезут все подряд. К тому же он политик, и не должен вмешиваться в их дела.
Тут настроение Энакина окончательно испортилось, и он упрямо пробормотал:
— Канцлер — хороший человек. Совет джедаев знает это…
— Да неужели? — скептично сказал Люк, и раздраженно вскинул брови. — Может все же стоит их об этом спросить?
После чего он улыбнулся так, что его зубы сверкнули, отчего Энакин на миг даже не нашелся, что ответить.
— Ты ничего не знаешь, — наконец кисло сказал Энакин. В конце концов Люк был еще ребенком, который снова сбивал его с толку, притворяясь каким-то пророком. Тьфу. — Ты просто издеваешься надо мной. Вопрос о даровании звания еще даже не поднимался, как и вопрос о моем месте в Совете.
— Я знаю, — сказал Люк и криво усмехнулся. — Они опаздывают по расписанию. Жаль, что я спустил с канцлера штаны. Кто же знал, что простая шутка может так все испортить.
Это замечание привело Энакина в еще большее замешательство, но он решил воздержаться от дальнейших комментариев, ибо они уже пришли в столовую. Они взяли подносы, и взяв то, что было каждому по вкусу, сели друг напротив друга, чтобы поесть за одним из столов. В данный момент здесь было мало народу, лишь в другом конце комнаты сидело всего несколько падаванов, тихо болтая друг с другом, и больше никого.