Повороты судьбы (ЛП)

— Я прекрасно справился! — воскликнул Люк, а потом надулся. — Я позаботился о нем! Раз, два, три и все! Просто и быстро! Он был всего лишь крохотным роботом, подумаешь велика беда!

Оби-Ван обернулся и изумленно посмотрел на него.

— «Крохотный робот»?

Люк недоверчиво хмыкнул, и изумленно сказал:

— Не могу поверить, что ты это сказал!

Они находились в гиперпространстве, поэтому оба джедая теперь обернулись и уставились на мальчика.

— Тебе придется объясниться с Советом, когда мы вернемся, юноша, — упрекнул его Оби-Ван. — Независимо от того, считаете вы так или нет, вы могли бы поставить под угрозу жизненно важную миссию. Генерал Гривус был не из тех, с кем можно шутить. Он был источником горя для Республики с самого начала войны.

— Все зависит от того, о ком в этой Республики ты говоришь, — пробормотал Люк, откусывая от батончика.

Фу, эта штука отвратительна.

— Канцлер-шмацлер, вот, похоже, использует ситуацию в своих интересах, — продолжал ворчать мальчик.

Когда рыцарь повернулся, без сомнения, чтобы защитить этого монстра, Люк внезапно взорвался:

— Прекрати быть столь преданным этому парню! Любой, у кого есть хоть одна клетка мозга, может сказать, что этот чудик полон темноты, как провалы Утапау! Сила знает, почему все вы, идиоты, все еще хором поете ему дифирамбы! — он сделал еще один яростный укус, случайно прикусив при этом губу, но продолжил: — Этот парень хуже любого хатта.

— Я не знаю, откуда у тебя эта неприязнь к канцлеру, но я хочу, чтобы ты знал, Люк, — предупреждающе сказал его отец, — на Татуин многая информация доходит искаженной, а то и устаревшей. К тому же у тамошнего народа есть естественная неприязнь к Республике. Так что не все из того, что ты думаешь, что знаешь, на самом деле правда.

— О, так значит это ложь, что великий канцлер держится за свои чрезвычайные полномочия так же стойко, как Джабба Хатт держит свой вес? — язвительно воскликнул подросток.

— Канцлер обладает такой властью только потому, что генерал Гривус оставался угрозой. Теперь, когда генерал потерпел поражение, канцлер, естественно, откажется от своей власти, — уверенно сказал рыцарь.

— Ага, тогда я-королева Набу, — презрительно фыркнул Люк.

Джедай начал возражать, но Люк уже не слышал его. Лея, которая была загадочно тихой во время всего путешествия с Корусканта и битвы с генералом Гривусом, внезапно прервала свое молчание.

— Люк, все в порядке? Ты, кажется, чем-то недоволен, — сказала она

Люк проглотил последний кусок пайка, и уныло сказал:

— Папа опять Палпатина защищает. А еще я умираю с голоду, а у них нет ничего, кроме этих отвратительных батончиков!

Лея тихо фыркнула, и укоризненно сказала:

— Люк, ты же знаешь, что он должен и защищать Палпатина.

— Да, но это не значит, что мне это должно нравиться, — капризно ответил Люк, с трудом удержавшись оттого, чтобы не топнуть ногой.

Его сестра тем временем вздохнула, и подозрительно мрачно произнесла:

— Я тут просматривала календарь, пока вы разбирались с Гривусом. Кстати, они же убили его?

Эээ… И как вот ответить на этот вопрос?

— Нууу… Он мертв… — неловко протянул Люк уже предчувствуя нотацию от своей близняшки.

— Я так понимаю, это ты убил его, — с неодобрением сказала Лея совсем не удивившись, а даже заранее уже догадываясь, что ее брат что-то такое и вытворит. — Надеюсь, никто хотя бы не пострадал?

Но прежде, чем он успел ответить, она уже сменила тему, продолжив, как ни в чем не бывало, вещать:

— …как я уже сказала, я заглянула в календарь, и составила последовательность событий. Ну так вот, генерал Гривус потерпел поражение за шесть недель до нашего рождения, что означает, что у тебя есть всего шесть недель, чтобы исправить любой ущерб, который ты мог успеть нанести, или уже нанес, и вернуться в наше время.

— О, — вымолвил Люк, который только сейчас стал осознавать насколько серьезно он влип. — Ладно, и что мне теперь делать? Как я должен заставить папу разозлиться на Совет джедаев, настолько сильно, чтобы он пал? А Палпатино? Как мне убедиться, что он отдаст приказ 66? Ситх! А мне ведь еще надо придумать как вернуться. Кстати, что будет, если я не вернусь?

— Я понятия не имею. Но ожидай наверняка что-то не очень приятное, — удрученно сказала Лея.

— Например, мы перестанем существовать? Класс! — расстроено сказал Люк. — Хотя я не понимаю! С какой-то же целью меня сюда Сила привела…

— Люк, послушай меня. Ты не можешь больше возиться со временем,— серьезно сказала Лея. — Перестань дурачиться и соберись. Наша судьба может не иметь ничего общего со временем нашего рождения, но наше нынешнее существование, прямо сейчас, зависит от того, когда мы родились и в каких обстоятельствах.

— Но!.. — заупрямился подросток.

— Нет, Люк! Ты должен заставить Палпатина отдать приказ 66, и убедится, что наш отец задушит нашу мать, в определенный момент, как и было в первоначальной линии времени. В нашей линии. Запомни, он должен сделал это на Мустафаре! — строго сказала Лея тоном нетерпящим возражений.

— Что? Почему? Какое отношение имеет удушение мамы к нашему рождению? — непонимающе спросил Люк.

— Потому что насколько я понимаю, мы родились раньше, чем должны были. Стресс, который вызвал наш отец у матери своим нападением, стал причиной того, что у нее начались преждевременные роды. Именно тогда, именно так, и не как иначе. Если мы родимся даже раньше этого срока, при условии, что мы не умрем вскоре после этого, твое существование—и мое-будет полностью переписано. То же самое касается и тех, кто родился уже после нас, — терпеливо объяснила Лея.

— Но когда бы мы ни родились, мы все равно останемся Люком и Леей. Я не понимаю, какое это имеет значение, — раздраженно возразил подросток, отчаянно не желая устраивать удушье собственной матери.

— Это имеет значение, потому что ты отождествляешься с тем младенцем, который должен родится именно в тот момент, когда мы родились. Если наши даты рождения изменятся, нас заменят наши другие версии, балбес. А мы просто перестанем существовать. Хотя с учетом того, что я нахожусь в правильном времени, меня это может и не коснуться. Но там где сейчас ты… это может стать альтернативной линией времени. С другим Люком и Леей. А ты… Ты просто исчезнешь, — печально констатировала девушка, которую и саму не вдохновляла такая перспектива.

После этого Лея затихла, а Люк погрузился в размышления.

— Хм, — наконец протянул он. — Я так понимаю может быть два исхода. Либо я перестану существовать… либо я застряну в этом моменте времени, не в силах вернуться, а ты просто исчезнешь из моего сознания.

— Или нет. В любом случае у тебя есть всего шесть недель, — сообщила ему Лея. — Постарайся исправить то, что натворил и направить события в правильное русло и сроки. Очень важно учесть время и места! Не забудь! Я буду помогать тебе, чем смогу.

Люк выругался.

Вот и довеселился!

— Ладно, давай разберемся, с чем я уже успел облажаться, — начал раскладывать по полочкам свои косяки Люк. — Папе не дали место в Совете, и он не собирается докладывать канцлеру о Гривусе, а это значит, что Палпацци не будет засорять ему мозг легендами и прочими сказочками о Темной стороне… Ситх! И как мне теперь хотя бы «это» исправить?

— Что ж, для начала, ты мог бы перестать хотя бы хвастаться своими способностями, Люк! — раздраженно заметила его сестра. — И было бы еще лучше, если бы ты не стянул с Сидиуса штаны, но предупреждать тебя об этом, очевидно, уже слишком поздно!

— Люк? — вдруг ворвался в уши мальчика обеспокоенные голос отца. — Люк! Ты в порядке?

Блондин поднял глаза и увидел, что его изучают обеспокоенные голубые глаза рыцаря, и мысленно выругался, поняв, что он, как в многие разы до того, впал в прострацию, увлеченный беседой с сестрой.

— Ты помог уничтожить генерала Гривуса, — тем временем добрым голосом сказал Оби-Ван. — И тем самым оказал большую услугу Республике и Ордену джедаев, юноша. Да, ты поступил опрометчиво, но в целом все прошло очень хорошо.