Страница 6 из 16
Вначале Чечен только пил по-чёрному, но потом, когда его, видимо, перестало брать, начал ширяться и сторчался быстро.
Лёка нашла его у магазина, где он часто помогал продавщице Соньке - силы у него ещё оставались, а Сонька, добрая душа, его пригрела.
Лёка подошла к Чечену и коротко поздоровалась. Тот поднял на неё мутные глаза с желтоватыми белками. Лёку он знал - как дочку дяди Гриши Чумаченко, Чумака по-уличному. Батю на квартале уважали все, даже самая шпанистая шпана.
Лёка достала из кармана джинсов тысячную купюру и показала её Чечену со словами:
- Научи меня, как надо драться.
- В секцию иди, малявка, - оскалился Чечен. - Дзю-до и дзю-после.
- Мне надо знать, как бить, чтобы убить, - бесстрастно объяснила Лёка, и он, поднявшись, долго смотрел ей в глаза. Она уже тогда была рослой, но ещё тонкой и хрупкой.
Наконец он кивнул и проронил:
- Лады. Пошли к Соньке в подсобку.
В полутёмной подсобке магазина, расчерченной полосами света, падавшего из пары окон под потолком, Чечен взял у Лёки деньги и медленно проговорил, уставившись на неё в упор:
- Урок номер один. Никому никогда не доверяй.
И, прежде чем она успела опомниться, вырубил её несильным, но резким ударом по шее, от которого Лёка осела на ящики у стены.
Очнулась она почти сразу же, но Чечена уже и след простыл.
На другой день он подослал к ней какого-то пацанёнка, который подкараулил её по дороге из школы и выпалил:
- Чечен велел передать, что ждёт тебя в подсобке, если не зассышь.
И исчез.
Да, Чечен точно знал, куда надо бить.
Лёка решительно спустилась в подсобку, и Чечен, растянув губы в привычном оскале, поднялся с ящиков. Подошёл к ней, сверля её волчьим взглядом, и она встретила этот взгляд, не дрогнув.
Она ждала, что Чечен спросит, зачем ей, обычной девчонке, такая учёба, но он вместо этого сказал, продолжая буравить её глазами:
- У Матвеича в сарае недавно трое хануриков погорели.
Ничего не ответив, она безразлично повела плечом.
Чечен ещё немного помолчал, а потом сказал:
- Я тебе приёмы покажу, но хлипкая ты ещё. Силёнок маловато.
- Будут, - пообещала Лёка и сжала зубы.
Она начала качаться - так же методично, как всё, что делала. Выбирая в местной "качалке" только силовые упражнения, как ни вздыхал тренер Палыч. Но на недовольство Палыча ей было накласть.
Приёмы Чечена сослужили ей хорошую службу очень скоро - пришлось наглядно показать пацанам из той же "качалки", что она слов на ветер не бросает, и, если они не понимают по-хорошему, придётся объяснять по-плохому.
Ничего, в конце концов, можно даже зайца научить спички зажигать, и во дворе, в школе, на гаражах и вообще на районе вскоре все усвоили, что Лёка-Чума - не из давалок, баба крутая, и если кто-то сразу не вкуривал этого, что ж, его проблемы.
Как-то, опять после школы, к ней подбежал всё тот же пацанёнок, - потом она сообразила, что это был Сонькин сынок, - и выпалил:
- Чечен умер.
- Перебрал, что ли? - сумрачно спросила она.
Пацанёнок кивнул и раскрыл грязную ладонь. На ладони лежал нож-"бабочка":
- Он сказал: "Если сдохну, дочке Чумака отдашь". Только аккуратнее с ним.
- Знаю, не дура, - процедила Лёка.
***
Кем-кем, а дурой она не была.
И первый урок Чечена усвоила накрепко. Попавшись только однажды, когда к ним в школу пришла работать молодая хорошенькая психологиня Марина Вячеславовна, Маруся. Собственно, как разведал вездесущий Шаттл, она психологом-то и не была, а просто закончила какие-то краткосрочные курсы, но специалистов не хватало, и Марусю с радостью взяли.
Лёка всегда настороженно относилась к любым бабским штучкам - ещё в начальной школе некоторые учительницы, а во дворе - сердобольные соседки пытались пожалеть "сироту", но этот номер у них никогда не выгорал. Однако Маруся взяла её не столько живым вниманием к ней лично, сколько объёмом щедро предлагаемых знаний и искренней весёлостью натуры. У неё в кабинете Лёка будто оттаивала. Она с удовольствием рисовала дурацких человечков, отвечала на вопросы замудрёных тестов, разбирала по полочкам свои отношения с одноклассниками и даже с батей... и, конечно, пригревшись и размякнув, совершенно забыла первый урок Чечена.
Но однажды после уроков, проходя мимо учительской, Лёка услышала, как Маруся беседует с математичкой. Прозвучала её фамилия, и Лёка замерла с противно ёкнувшим сердцем.
- Тяжелая девочка. Трудный характер, - посетовала математичка. - Всегда на всех давит, всегда напряжена, будто ждёт подвоха. А эта дикая манера одеваться! Она как будто сознательно вытравляет из себя всё девичье, женственное.
Прикусив губу, Лёка ждала, что же скажет Маруся. И скажет ли.
- Она презирает женское начало в себе, потому что презирает бросившую её мать, - авторитетно и безапелляционно заявила Маруся. - Ненавидит, но хочет вернуть, желает быть похожей на неё и одновременно отвергает. Реакции - как в учебнике, классические и совершенно типичные. Её анкеты и тесты - просто находка. Вы же знаете, Варвара Семёновна, я намерена обучаться дальше, и мне нужны определённые наработки.