Страница 5 из 16
Невидяще глядя на белые кафельные плитки с синим узором, Лёка бесстрастно думала, что в ментовку не пойдёт. Никто не должен был узнать о случившемся, тем более отец или тётя Нюта - всё внутри неё вставало на дыбы от одной мысли об этом.
Она должна была справиться сама.
Лёка просидела под душем почти час, меняя воду с кипятка на почти ледяную, и вышла только тогда, когда тётя Нюта встревоженно постучала в дверь, осведомившись, не заболела ли она.
Ночью Лёка прошерстила Интернет и припомнила болтовню старшеклассниц в туалете.
А утром она в первую очередь запихала рваные и грязные шмотки в мусорный бак во дворе. Потом отправилась в аптеку, где купила те таблетки и свечи, названия которых выписала ночью на тетрадный листок. Аптекарша воззрилась было на неё изумлённо, но смешалась под Лёкиным тяжёлым взглядом.
Лёка отчаянно надеялась, что обращаться к врачу ей всё-таки не придётся.
Потом она незаметно проследила за вчерашней троицей. Помнили они её или были слишком обдолбаны, Лёку не волновало. Решение она приняла.
К вечеру эти трое, прикончив последнюю бутылку палёной водки, захрапели прямо на полу всё в том же сарайчике Матвеича. Сам сосед, к счастью для себя, снова пропадал на даче.
Канистру с бензином Лёка взяла в отцовском гараже. Дождавшись сумерек, она бесшумно вошла в провонявший перегаром проклятый сарай и щедро поплескала бензином на пол и стены. А потом прочертила бензиновую дорожку к выходу и наружу. Отойдя на несколько шагов, она неумело раскурила сигарету и после пары затяжек швырнула в пропитанную бензином траву у порога.
Всё-таки Лёка пощадила этих уродов, оставив дверь в сарайчик открытой. С крыши своего гаража она пристально и бесстрастно наблюдала за тем, как они выскакивают в мечущихся языках пламени, страшно воют и катаются по земле, как суетятся вокруг соседи, сбивая огонь, вызывая "скорую" и пожарку, и чувствовала, как что-то в ней самой медленно сгорает. Выгорает дотла.
Глаза у неё щипало, видимо, от дыма, но слёз не было - они словно спеклись внутри.
Княгиня Ольга сожгла городок Искоростень, - вспомнила Лёка параграф из учебника истории. Святая вроде, а не пощадила. Древляне убили её мужа. А эти уроды убили саму Лёку, там, в вонючем сарае. И, когда всё сгорело дотла, сгорела и она.
И снова родилась. Только уже совсем другой.
Совсем.
***
Когда проулок опустел, Лёка, по-прежнему не глядя на парня у забора, направилась дальше. Чего там на него глядеть - возомнит ещё и вправду невесть что. Не хлюпиком оказался, ну и молоток.
Краем глаза она всё равно посмотрела на Антона. Тот нерешительно помялся, подобрал свой рюкзак и догнал её несколькими шагами. Длинноногий, чёрт. И нате вам - уже возомнил, иначе б не бегал.
Лёка остановилась, меряя его пристальным взглядом. Новичок смешался и опять покраснел. Но не попятился и бекать-мекать, как она ожидала, тоже не стал.
Он серьёзно глянул ей в лицо своими серыми глазами и заявил такое, что она опешила:
- Не бойся, я тебя преследовать не стану. - И, пока она стояла, потеряв дар речи от такого вопиющего заявления, выдал второе: - Просто хотел сказать спасибо. И ещё сказать, что ты очень красивая.
Лёка понимала, что надо срочно его послать, и как можно дальше, чтоб никогда больше не смел нести эдакую хрень... но не могла. Могла только стоять, как дура, чувствуя, как к щекам стремительно приливает что-то горячее.
И к сердцу.
Да что это за...
- У тебя же близорукость минус два, - с максимальной язвительностью проронила она наконец. - Кто тебе очки разбил? Шаттл?
- Нет, что ты! - Антон мотнул головой так, что чёрные волосы разлетелись. - В поезде сломались, когда мы с мамой сюда ехали. Мама расстроилась.
С ма-амой...
Мама расстроилась...
Мамсик.
За всей этой ерундой Лёка не заметила, как они дошли до гаража.
Она повертела кодовый замок и открыла дверь. Уже шагнув за порог, в прекрасно пахнущую бензином, машинным маслом, железом полутьму, она обернулась. Антон топтался на углу гаража, решая, видимо, уйти или остаться.
Лёка тяжело вздохнула и, уже понимая, что совершает очередную глупость, - сегодня был просто какой-то день глупостей, - хмуро обронила:
- Чего мнёшься, заходи, что ли.
И не смогла удержаться - улыбнулась навстречу его просиявшим глазам.
Красивая. Очень. Это она-то! Вот хреновина...
И он не льстил. Он был совершенно искренен.
Почему она не разозлилась?
***
Через неделю после тогдашнего пожара в сарае Матвеича Лёка приступила к осуществлению второго пункта своего плана.
Она разыскала Чечена.
Чечен чеченцем вовсе не был. Он служил где-то на Кавказе и вернулся оттуда инвалидом, тронутым на всю голову и без половины желудка и кишок, - как он сам рассказывал желающим, задирая на себе пятнистую майку и показывая изборождённую уродливыми шрамами мускулистую грудь и живот.
- Граната, - гордо пояснял он и хрипло смеялся, будто каркал.