Страница 7 из 16
Лёка не была бы потрясена больше, если бы пол проломился под её ногами, и она рухнула бы прямиком в спортзал, на головы Илюхиной баскетбольной команде.
В учительской ещё что-то говорили, обсуждали и смеялись - над нею или нет, Лёка не понимала. Она с трудом разжала сведённые судорогой кулаки, выдохнула и направилась в вестибюль.
В кабинет к Марусе она больше ни зашла ни разу. И смотрела сквозь неё, не произнося ни слова, когда та разыскивала её на переменах, спрашивая тревожно, что же случилось. Сучка.
Самое смешное, что если бы та прямо рассказала про свои планы, Лёка добровольно вызвалась бы ей помочь.
Но раз так...
"Сладким будешь - расклюют, горьким будешь - расплюют", - говорила иногда со вздохом тётя Нюта.
Лёка точно знала, что всегда будет из тех, кто расклёвыввает и расплёвывает, а не из тех, кого.
Через пару месяцев после памятного разговора в учительской Маруся выскочила замуж и свалила из школы. Место психолога осталось вакантным.
В прошлом году и в школьной библиотеке появилась новая библиотекарша, Ирина Ивановна, которую старшеклассники прозвали Ирен. Тоже молодая, лет двадцати пяти. Она вела в их классе курс мировой художественной культуры, была совсем не дурой, но, в отличие от Маруси, в душу ни к кому не лезла. На переменах в библиотеке завертелись пацаны. Даже Шаттл завертелся, дурак, этот-то куда полез...
Но, памятуя о Марусе, Лёка библиотекаршу не жаловала.
***
Войдя в гараж, Антон уставился на Сузу как на диво дивное, чудо чудное, и это отчасти льстило Лёке, отчасти раздражало. Ещё её кое-что удивляло - то, что парень молчал и не выёживался, не сыпал техническими терминами, стараясь продемонстрировать ей свою крутизну немереную, как это обычно делали другие.
Впрочем, чего удивляться - он наверняка ни хрена не разбирался в мотоциклах.
Она мало кого допускала до Сузы. Это-то, собственно, и было удивительнее всего - что она, Лёка-Чума, привела почти незнакомого чувака таращиться на то, что ей было по-настоящему дорого. Да кто он такой вообще?
Додумать эту резонную мысль она не успела. Потому что её новоиспечённый сосед по парте вдруг подхватил свой измордованный рюкзак и тихо проговорил, метнув на неё короткий взгляд:
- Лёка... в общем, спасибо, что пригласила. Я... мне пора, извини. У меня мама в больнице. Она меня ждёт, а мне туда ещё доехать надо. До свидания.
И исчез, только бывшая когда-то белой рубашка мелькнула в проёме двери.
Лёка слегка зависла. Нет, ну не видали чудака, так посмотрите на него! Мама в больнице... Чего тогда сюда припёрся, спрашивается?
Что греха таить, она почувствовала, как внутри опять больно царапается некое... разочарование, и разозлилась ещё больше.
Лёка решительно выбросила из головы причуды этого малахольного Сувора. Не до него - сегодня она собиралась заняться карбюратором Сузы.
И тут, совершенно некстати, ей вспомнилось, что он только что сказал: "Туда ещё доехать надо". А утром что-то вроде - "Не на тот автобус сел..." Очки кокнул, лямку от рюкзака оторвал, с шаттловской шпаной сцепился, города не знает...
Да чтоб ты... был здоров, Антон Суворов!
Ещё через минуту она, свирепо и нелицеприятно выражаясь себе под нос, запирала дверь гаража.
Верная Суза опять осталась в одиночестве.
***
Малахольного Сувора Лека догнала уже на выходе из гаражных закоулков. Перемещался он реально как чемпион мира по спортивной ходьбе. И Лёку не замечал до тех пор, пока она раздражённо не похлопала его по плечу - уши у него были наглухо заткнуты наушниками плеера.
Он сорвал наушники и растерянно уставился на неё.
- Ты что, не знаешь анекдот про летучую мышь, которая убилась нафиг со своим плеером? - саркастически поинтересовалась Лёка и, увидев, как он удивлённо моргнул, махнула рукой: - Не знаешь. Понятно. А куда ехать надо, знаешь?
- Ага, у меня записано, сейчас... - Он поспешно зашарил по карманам, Лёка терпеливо ждала. - Вот.
На измятом обрывке листа в клеточку было небрежно накарябано: "1-я гор. б-ца, терап. отд.".
- Это недалеко, - коротко объяснила Лёка. - Можно и пешком дойти. Тем более ты вон... носишься, как страус по пустыне Калахари.
Он улыбнулся, опять смешно сморщив нос. Чёрные его вихры так торчали в разные стороны, что Лёке ни с того, ни с сего захотелось их пригладить. Но она не успела в очередной раз мысленно пнуть себя за эдакий идиотизм, потому что Антон вдруг похолодевшим голосом осведомился:
- А ты почему за мной пошла?
Серые прозрачные глаза его вдруг вновь потемнели, брови сдвинулись к переносице, и подбородок упрямо вздёрнулся.
- Ты меня за кого держишь? Ещё не хватало, чтоб девчонка меня защищала! Тоже мне... Иди, у тебя там дела. Я сам доберусь.
- Ты что - псих? - изумилась Лёка.
Она даже не обиделась на "тоже мне", не рассвирепела из-за "девчонки", хотя любой другой пацан за такие слова в её адрес огрёб бы по полной. Глядя в его сердитые глаза, она вдруг чётко осознала его правоту. Оскорбилась бы она на его месте? Ещё как!
Вот только в чём была закавыка - никогда раньше Лёка-Чума не ставила себя на место другого человека.