Страница 3 из 16
Этим метаморфозам батя долго сопротивлялся, метал громы и молнии, но постепенно смирился.
Батя практически сразу, как только Лёка пошла в школу, завербовался на Сахалин, на строительство нефтегазовой платформы, дома появлялся на месяц через каждые три, а тётя Нюта, его единственная родственница, тихая хлопотливая старушка, вела хозяйство и присматривала за Лёкой. Хотя ещё неизвестно было, кто за кем присматривал.
В деньгах они не нуждались - батины вахты приносили столько, что хватило и на обмен старой "однушки" на новую "трёшку" в том же микрорайоне, и на евроремонт, и на новый "крузак" для бати, и на любые технические приблуды. В чём Лёка реально нуждалась, так это в присутствии бати рядом. Но ему она об этом никогда не говорила - достаточно было видеть его глаза, когда он вновь отправлялся на свою платформу. Кроме того, она ведь была совершенно самостоятельной и всё держала под контролем.
В прошлом году тётя Нюта умерла - ночью, во сне. Сердце.
Утром, собираясь в школу, Лёка заглянула в её спальню и замерла в дверях. Она почему-то сразу поняла, что тёти Нюты здесь больше нет. Только сухонькое хрупкое тело под одеялом - с заострившимся носом и провалившимся ртом. На ночь тётя Нюта всегда аккуратно снимала зубные протезы и страшно стеснялась, когда Лёка заставала её без них.
Лёку сотрясала крупная дрожь, но к соседкам она не побежала. Она вызвала "скорую" и позвонила бате. Тот прилетел на следующий день.
После похорон и поминок они сидели рядом на диване в опустевшей квартире, и батя неловко ерошил ладонью чуть отросшие Лёкины кудряшки. Тётя Нюта виновато смотрела на них обоих с портрета на полке, перечёркнутого чёрным крепом. Рядом с портретом стояла рюмка водки, накрытая куском чёрного хлеба.
"До сорокового дня душа витает в доме", - вспомнила Лёка когда-то сказанное тётей Нютой и на секунду прикусила губу.
- Надо что-то решать, Лёльк, - устало сказал батя, потирая осунувшееся лицо. - У нас там школы нет, вот в чём закавыка. Я, сама знаешь, через месяц по три на платформе. Школу-то надо заканчивать, одиннадцатый класс, экзамены... Побудешь пока в интернате, может? За деньги, наверное, хороший можно подыскать, навороченный.
Вот ещё!
- Я здесь останусь. Не переживай, бать, - решительно заявила Лёка, глядя в тревожные отцовские глаза с залёгшими вокруг них лучиками морщинок.
- Одна ведь будешь, Лёльк, - с тоской вздохнул отец и похлопал себя по карманам в поисках сигарет. - А тебе всего-то шестнадцать.
- Уже, а не всего. Ты за меня не волнуйся, - хрипло проговорила Лёка. - Я вот, между прочим, даже не курю.
Отец через силу улыбнулся:
- А... всё остальное?
- Секс, драгз энд рок-н-ролл? - она тоже нехотя усмехнулась. - Отстой. Не переживай, бать. Отмучаюсь в школе ещё год, и приеду к тебе.
- А поступать? - всполошился отец.
- А поступлю, - категорично заверила Лёка. - Батянь...
Отец взял её за плечо, внимательно глядя ей в глаза.
- Не подведу, - проглотив комок в горле, твёрдо сказала Лёка. - Управлюсь, честно. Езжай.
Через три дня батя улетел на свою платформу, и Лёка осталась одна.
Она не соврала бате. Так, кое-что утаила, чтоб тот не беспокоился. Курить Лёка начинала - только для того, чтоб голос стал погрубей, и бросила, поняв, что всё это фигня. Никаких других допингов она не хотела - зависимость ей была не нужна, тем более такая. Любая зависимость - для слабаков.
К ней, конечно, толпой потянулись однокласснички - свободная хата и имевшееся в наличии бабло их сильно привлекали, и это давало ей дополнительную над ними власть. Но она никого шибко не привечала и дури в своём доме не терпела. Получили возможность пожрать и выпить на халяву да потрахаться друг с дружкой? Скажите спасибо и выметайтесь до следующего веселья. Такая была у Лёки политика.
Но вот так вот веселиться ей хотелось нечасто. Эка радость - Ванятка лабает на гитаре и что-то заливает, грохочет музон, девки задницами виляют, да пацаны зажимают их в углах.
Скукотища.
У Лёки был другой кайф - Суза.
В шестнадцать лет она получила права категории "А", и батин новый мотоцикл "Сузуки Десперадо" наконец перешёл в её владение.
"Suzuki Desperado VZ400 Winder" сошла с японского конвейера в девяносто девятом, но новую машину Лёка не хотела. Её Суза была огромной, мощной, хищной и стремительной.
Отчаянной.
Суза дала ей скорость. Простор. Ветер в лицо. Ну, и право войти в байкерский тусняк - в основном мужицкий. Девчонки-соски были не в счёт. Правда, там тоже кое-кому кое-что сразу объяснить пришлось - раз и навсегда, чтоб поняли.
Но там были мужики годные. Понятливые.
***
Со школьного крыльца Лёка сошла не торопясь, повесив тяжёлую сумку на плечо. Пришлось ещё задержаться в библиотеке - добрать недостававших учебников - уже за деньги. Бесплатные учебники в первую очередь выдавались детям из малообеспеченных и неблагополучных семей. В эту категорию Лёка не попадала - ещё чего.
Вышагивая по проулку, она ещё несколько минут рассеянно прикидывала - пойти ли сразу в гараж или завернуть домой, чтоб поесть, переодеться и бросить сумку с учебниками. Гараж, конечно, победил. Как всегда.
Тем более, что переодеваться ей и не шибко нужно было. Данью первому школьному дню, - празднику знаний, чтоб его, - была только светлая рубашка с короткими рукавами. А так на ней красовались обычные чёрные джинсы и всегдашняя кожаная жилетка с множеством карманов, в которых хранилась куча всякой нужной мелочёвки.