Страница 63 из 118
— Знал, что всегда есть подвох, — перебил я Лоренсо.
— В смысле? Вы с ним знакомы?
— Ну, можно и так сказать. Когда я отбывал первый месяц, одна птичка нашептала другой, что одно братство, демонстрируя своё превосходство над всеми, сделало нехорошо неким серьёзным парням. Назовём это так, опуская подробности. Предшественник Барби был найден обезглавленным в прачечной. Голову потом тоже нашли — полоскалась в «щадящем» режиме. А самому Барби тогда отрезали ухо в качестве послания для остальных. Думаю, он ещё злится на меня.
— Не без этого.
— А у черномазых за главного всё так же Мэнни?
— Да.
— Ну, с этим проще.
— Значит не все жаждут твоей смерти?
— Ну, как сказать... — протянул я, ловя на себе несколько косых взглядов.
— А вон тот, — продолжил Лоренсо, — это Кортес — главарь южан. Не один боец латиносов шагу не сделает без его согласия. Тот, кто тебе нужен, под его защитой. Прозвище — «Пророк». Он сидит в одиночке, и чтобы к нему попасть, нужно одобрение Кортеса. Иначе тебя ждет армия головорезов, готовых отдать жизнь за своего мессию.
— Значит, арийцы диктуют свои правила из-за дряни, на которую сами всех и подсадили, — размышлял я вслух, подводя итог. — Остальные, конечно, хотели бы вернуть былую власть, но не могут противиться, ибо останутся ни с чем...
— В общем, да. — Сокамерник кивнул. — И ещё. Твой перевод в общий блок заставил всех суетиться: былыми выходками ты разозлил кучу народа, и они жаждут твоей головы. Так что тебе лучше быть осторожным.
— Сколько бы мне не желали смерти, всё сводится к одному общему знаменателю — человеческой алчности.
— В каком смысле?
— Чтобы выиграть партию, нужно вывести главную фигуру из игры. И, я так понимаю, вон тот ботаник возле Барби — это Химик.
— Да.
— А теперь ответь: чего все желают больше, чем расправы надо мной?
Лоренсо нахмурился в раздумьях, но не нашёлся с ответом и пожал плечами.
— Курочку, несущую золотые яйца, — ответил я, заговорщицки прикрывая ладонью рот.
— И как ты собираешься это сделать? Все, кому не лень, прочесали территорию тюрьмы вдоль и поперёк и ничего не смогли найти.
— Вот скажи мне Лоренсо, ты каждый день читаешь свою книжонку, а понял ли ты, что сделал дьявол?
— Он восстал против Бога.
— Ответ не совсем верный. Он воспротивился правилам, диктуемым кем-то другим.
— А ты знаешь дьявола? — удивленно спросил Лоренсо.
— Что? Да нет, чёрт тебя побери! Слышал о нём от тебе подобных. Подходили однажды ко мне, вежливые такие, поговорить хотели о Боге и дьяволе. Так меня чуть не стошнило от их удивительных историй. Даже настрой с ними что-то сделать пропал…
— Плохое происходит только с хорошими людьми, — задумавшись, пробормотал себе под нос Лоренсо.
— Что?
— Да так, ничего.
— Так, о чем это я? Ах да! Так вот, Лоренсо, как показывает практика и вековая история — абсолютно в каждой системе есть тот, кому она не нравится. Осталось его найти. — Несколько минут я осматривал присутствующих во дворе, а затем улыбнулся и заключил: — Вот и мой клиент.
На окраине двора, у самого забора пристроилась стайка арийского братства. Со стороны казалось, что они веселятся — подтрунивают друг друга и дружески задевают кулаками. Но, приглядевшись, я понял, что толчков в этой толпе больше всего получает только один. И выглядит он при этом не очень радостно.
— От дьявола ничего не скроешь. Он видит то, что другие не хотят замечать, — злорадно прошептал я, потирая руки.
— И как ты узнаешь у него то, что тебе нужно? — удивился мой друг.
— Дьявол сильнее всего, когда никто не смотрит.
Через несколько часов я уже знал, где прячется царство разносчика общего недуга. Как? Прижал бритоголового подонка в укромном месте и сделал то, что умею лучшего всего, — проявил мастерство ораторского искусства.
— Знаешь, кто я?
— Угу, — промычал парнишка в страхе.
— Ты же правда не хочешь, чтобы наш разговор повторился?
— Нет.
— Ответ верный.
***
— Так-так-так… А что тут у нас такое? — нараспев произнёс я, переступив через порог. — Мэнни! Сколько воды утекло с нашей последней встречи?
Меня тут же прижали к стене, скрутив руки. Я повернул голову, чтобы разглядеть Мэнни; тот совсем не изменился. Такой же тощий, сутулый, с плешивой бородёнкой, жиденькими волосами, сплетёнными в дреды, и вечно подозрительным взглядом. Поначалу мне казалось, что так мужик строил из себя крутого, но всё оказалось гораздо проще: Мэнни ни хрена не видел дальше своего носа.
— Данталиан, сука! — поприветствовал старый знакомый. — А я всё думаю, где бы тебя прижать, чтобы башку открутить. Сам решил мои проблемы, — обратился он к своим прислужникам; те заржали. — Даже делать ничё не надо. Вот это, мать твою, удобненько!