Страница 104 из 150
Глаза Гавена успели привыкнуть к темноте камеры, в которую его посадил Хаким. Нога уже начинала чернеть. Пленник ее не видел, но состояние конечности стало очевидным, когда боль сменилось прохладным покалыванием пять часов назад, если Гавен правильно ощущал время в этом чертовом месте. Зверь Хакима затащил его внутрь и оставил подыхать, словно мерзкую крысу. Гавену хватило ума подготовиться к такой судьбе. Он и не думал о другом исходе своего путешествия, но реальность оказалась куда тяжелее, чем в мыслях.
Гавен сидел на влажном полу, на котором рассыпалась отсыревшая солома, смешанная с чем-то липким и вонючим. Он не хотел думать о том, в чем были испачканы руки. Они бессильно повисли вдоль тела и ладонями касались липкого пола. Здесь не было даже крыс. Это могло означать только то, что в этой части подземелья люди бывали не часто. Значит мысль, что о нем вспомнят и вытащат отсюда, улетучивалась со скоростью выпущенной стрелы. Также было и с возможностью передвигаться на двух конечностях.
― Ну что, умник? Где были твои мозги, когда ты вляпался в такое дерьмо? ― сказал он в темноту и закрыл глаза.
Гавену вспомнился день отплытия из Астерии. Корабль готов был уже поднять якорь, как матросы вдруг заметушились, и капитан поднялся на верхнюю палубу. Гавен наблюдал за игрой света на волнах. Он не сразу заметил важного гостя, который проигнорировал всех на борту и пошел сразу к нему.
— Вот ты где? ― спросил Кондрат, знаменуя словами присутствие.
― Тебе ли не знать, где я? ― ответил Гавен и повернул голову в сторону новоиспеченного короля.
Ему было не совсем понятно, зачем Кондрат так спешил с ним поговорить. Еще в Норинбурге они все обсудили, а теперь не признанный правитель Астерии, словно влюбленная девка, прискакал за ним в порт. Гавену не нравился Кондрат. Возможно, причина была в еще не затянувшихся душевных ранах самолюбия, когда тот поймал его и наслаждался пытками в пещере разбойников. Скулы свело от тяжелых воспоминаний, но взгляд янтарных глаз оставался неприступно холодный. Он не выражал никаких эмоций. Впрочем, как и всегда.
― Где же твоя рыжеволосая подружка? ― спросил Гавен.
― Оливия? Она во дворце строит планы по захвату мира.
Шутка не удалась. Гавен не улыбнулся. Кондрат подошел к краю и облокотился о планширь. Его взгляд метнулся вперед. Король посмотрел на людей, которые метались в доках из угла в угол. Жизнь шла мимо него своим чередом, но почему-то Кондрату тяжело было расправить свои поникшие от бремени плечи. Отсутствие правой руки уже почти не беспокоило. Кондрат пробежался пальцами по железной глади. Хоть Рейхтаг не был отцом года, но его схемы пригодились и помогли создать новую конечность. Она оказалась лучше прежней, особенно когда необходимо было вынуть меч из ножен. Железная рука, словно срасталась с холодной сталью, заточенной лучшими мастерами Астерии. Она ни разу не дрогнула.
С тех пор, как Кондрат с Оливией поселился во дворце в Норинбурге, оружие стало его любовницей, матерью и законной женой. Рыжеволосая красавица часто злилась на острый предмет под подушками в ложе, но король заглушал протесты жаркими поцелуями и грубыми ласками. На другие Кондрат был просто не способен.
― Так что заставило тебя пересечь пол страны? Неужели соскучился? ― спросил Гавен, отрывая правителя от раздумий.
― Оливия поручила тебе убить Кейт. Чаннинг попробует помешать...
― Почему только Оливия? Разве ты не желаешь смерти Владычицы Огня?
― Я лишь хочу защитить Астерию. Если Кейт затеряется на просторах Мондрада, меня это вполне устроит.
― И откажется от трона? Не думаю.
― Порой любовь заставляет нас делать странные поступки.
― Сказано, словно вырвано из жизненного опыта.
Легкий смешок вырвался из груди Кондрата и смешался с воздухом, пропитанным морской солью.
― Корона — это не то, о чем я желал всю свою жизнь, но Оливия хочет красивой жизни. Я не виню ее за это. Мы с ней словно избитые жизнью псы, связанные одной упряжкой.
― Раз ты еще жив, значит, она об этом не знает, ― со смешком в голосе сказал Гавен.
― Что мы с ней связаны?
― Что ты сравнил ее с сучкой.
― И то верно, ― ответил Кондрат.
Его глаза цвета аметиста ― наследство от отца, посмотрели вперед. Гавен проследил за ними, но не нашел точки соприкосновения. Кондрат опять погрузился в мрачные мысли. Нахмурив брови, король заговорил:
― Что-то я совсем расклеился. Да и душевный собеседник из тебя неважный.
― Увы. Это так, ― согласился Гавен. ― Так чего собственно сей сбор?
― Хотел сказать, что Чаннинг очень упрямый. Если кто и способен лишить Кейт разрушительной силы, то только он. Возможно, тебе следует с ним объединиться. Твой ум и его упрямство могут сыграть всем на пользу. И не хотелось бы потерять ходячую энциклопедию при дворе. Да, и девушки тебя любят. Жаль, что не нашлось другого безумца с таким рвением убить Кейт.
― Верно подмечено. Насчет желания. И раз так, то мне бы не хотелось рисковать напрасно. Если у Чаннинга ничего не получится, то Вольдемар привезет Кейт и разрушит Астерию, чтобы построить здесь свое собственное королевство. Мне бы этого не хотелось, а тебе?