Страница 4 из 184
С присущей мне элегантностью открываю дверцу авто. Девушка смотрит на жаркое, обтянутое замшей сиденье…
На мгновенье зажмуриваю глаза… Сейчас она поднимет юбочку, под которой ничего нет, не спеша наденет трусики, чтобы я успел полюбоваться ее фигуркой и оценить натуральность волос, потом щеки ее очаровательно покраснеют, словно у школьницы, услышавшей приятную непристойность…
«Вот вы и попались, Штирлиц!..»
«Белая горячка (деллирий) развивается на фоне систематической интоксикации организма алкоголем, причем дозы…» — начинаю вспоминать читанное когда-то в учебнике психиатрии.
— Спасибо. — Девушка садится и захлопывает за собой дверцу.
Уф! Пронесло! «Жигуленок» послушно съезжает на проселок.
— Меня зовут Олег, девушку рядом — Лена. Леночка сидит, рассматривая ведомую только ей точку на ветровом стекле, и очень похожа на капризную любовницу, раздосадованную нарушенным уединением и невниманием кавалера.
— А меня — Юля. Кстати, я вас знаю.
Лена бросает скорый, почти неуловимый взгляд в зеркальце заднего вида и снова изучает ветровое стекло, — рыженькая смотрит на меня.
— Да?
— Да. Вы — Дрон.
— Дрон? — Леночка удивленно вскидывает брови, словно яобманывал ее все семь лет супружества. — Так вас еще и так зовут?
— Я многолик.
— Дрон — это такая легендарная птица. Оставшаяся в единственном экземпляре.
Редкая. Слышали? — Юля радостно переводит взгляд с меня на Лену. Хочется надеяться, что радуется она моей редкости и тому, что отношения мои с сидящей рядом дамой не так близки, как ей показалось вначале.
— Нет, не слышала, — мстительно глядя на меня, отрезает Леночка.
— Ну это вроде… — Юля раскраснелась и еще больше похорошела. — Говоруна!
Мультик помните, по Киру Булычеву? «Птица-говорун умна и сообразительна!»
Помните?
— Помню. Но ведь всех говорунов истребили. Ведь так? Резко жму на тормоз.
— Почему мы остановились? — спрашивает Леночка.
— У меня именно здесь предполагается личное, глубоко интимное дело.
— Что?..
— Мальчики — направо, девочки — налево. Можно наоборот.
Долгим взглядом смотрю на брелок и ключ в замке зажигания. Но так вот, демонстративно, забирать его считаю неудобным. Выходя из машины, окидываю взглядом верного «росинанта». Если уж ему суждено быть угнанным дважды в течение пары часов — значит, судьбина такая.
Углубляюсь в кусты, пиджак болтается вокруг тощего торса, зато и «сбрую» можно заметить, только заведомо зная, что она надета. Спиной чувствую взгляд двух пар любопытных девичьих глаз.
Что ни говорите — а приятно быть редкою птицей!
— «Седьмой», я «второй», прием.
— «Второй», я «седьмой», слушаю.
— «Седьмой», у меня внештатная ситуация.
— Степень сложности?
— Коэффициент "с". Прошу выяснить возможное влияние.
— Принято.
— Разрешите форсировать штатный вариант?
— Действуйте.
— Есть.
Глава 3
Глеб Жеглов и Володя Шарапов За столом засиделись не зря, Глеб Жеглов и Володя Шарапов Ловят банду и главаря-а-я…
Под бодрые звуки «Любэ» краденый «жигуленок» выезжает на большак. Пока ехали по проселку, девчонки сидели тихо, как мышки. Кстати, вернувшись к машине, я не обнаружил ни одной, ни другой.
Не было их минут семь, и я уже начал досадовать: такое приятное (вдвойне!) знакомство и — без всякого продолжения! А потому теперь поглядываю то на Лену, то на Юлю и размышляю, какой бы разговор начать. Например, о том, что за редкая я птица!
Но девушки молчат, а самому говорить о себе мешает застенчивость. В голове — снова никаких мыслей, только желания. И те-эротические. Как сказали бы в былые времена, «для служебного пользования».
«Эммануэль, Эммануэль…» — напеваю мелодийку из одноименного фильма. Не знаю, что за композитор колдовал над ней, но я готов поставить все реквизированные у громилы деньги против его жалкого сантима — эту песенку знаю с детства, причем со словами: «Жить без любви, быть может, можно, но как на свете без любви прожить…»
«Ата-а-а-с!» — бурно кончают «Любэ», а нам, похоже, опять не до любви.
Сразу за поворотом вижу патруль. Похоже — милицейский. Хотя белая фата — вовсе не гарантия девственности. И кто только теперь не носит форму. Знавал я одного интернационального гвардейца — он успел сменить штук семь форм и повоевать на стороне «всех воюющих сторон», как пишут в прессе, пока не решил открыть свой личный бизнес в этом милом южном городке, — накопленный опыт позволял ему рассчитывать на успех. Открыл. Похороны были скромными. Но имели, я бы сказал, воспитательное значение.