Страница 22 из 44
Глава 5
Часть 5.1.
2019 год
Во вторник и среду никаких действий в отношении Леночки Макс не предпринимал. И я уже усомнилась в нашем здравомыслии. Может Лене все показалось, может Макс и вовсе не при чем. Дома Слава высказал предположение, что Макс раскусил нашу неумелую игру или приметил, что за ним наблюдает Дима. Так или иначе, но до четверга было в редакции тихо, а потом началась суета, связанная с отправкой номера в печать.
В четверг после обеда я обычно получала пробный отпечатанный вариант номера, отсматривала его и относила на утверждение шефу. Хотя макеты были проверены и завизированы мной и шеф-редактором, презентовать пробник все равно стоило.
Часов в одиннадцать я отправилась в секретариат, чтобы узнать у Аллочки во сколько шеф вернётся со встречи. В приемной уже было несколько сотрудниц редакции и Дана из отдела кадров. Когда я, узнав информацию, уже развернулась уходить, вошел мужчина. Да так вошёл, что за моей спиной восторженно ахнула начальница кадров.
Ахнуть конечно было от чего. Рост выше среднего, с модной стрижкой и лёгкой небритостью, как будто только из барбершопа, мужчина излучал энергетику властности и силы. Я бы сравнила его с леопардом. Всегда любила животных из семейства кошачьих.
Я тоже замерла и не выходила из приемной, во-первых, потому что вновь пришедший перекрывал мне путь, а во-вторых, какое-то тревожное воспоминание всколыхнулось в душе, когда я рассматривала мужчину. Хотя на первый взгляд он был мне не знаком, всё-таки у меня хорошая профессиональная память на лица.
Потом он поприветствовал всех кивком, окинув нас изучающим взглядом, и остановился напротив меня.
- Здравствуй, Яна.
Голос, давно забытый, но бережно хранимый где-то в потайных уголках души, царапнул по сердцу. Имя, которым меня никто не называл, кроме одного человека. Всего этого не может быть. Никак не может быть. Но так хотелось верить…
- Не может этого быть,- растерянно прозвучало в тишине приемной.
Я протянула руку и дотронулась до руки стоявшего рядом мужчины. Он скупо улыбнулся.
- Яна, это я. Действительно я. Если у тебя есть время, я тебе все объясню.
Не дожидаясь ответа, мужчина взял меня за руку и, бросив на ходу Аллочке, что переносит встречу на другое время, буквально потащил меня из помещения. Я шла, едва переставляя ноги, и неотрывно смотрела на его руку, сжимающую мое запястье.
Возле лифта он остановился:
- В здании есть кафе, где можно спокойно поговорить?
Я уже пришла немного в себя:
- На третьем этаже.
В кафе он усадил меня за столик у окна и заказал два американо. Я к своему даже не притронулась – никогда не любила кофе и, как бы Слава не пытался меня заинтересовать, не полюбила.
- Яна, ты не изменилась,- произнес непринужденно, хотя я всё-таки уловила нотки неуверенности.
- А ты изменился, я бы не узнала тебя, если бы ты не позвал…
- Да, есть такое. Жизнь так сложилась как-то …интересно.
- У тебя глаза были голубые, - невпопад произнесла.
- Стали карие, бывает.
- Да, не знала…
Разговор ни о чем, разговор вокруг самого важного. И оставаться в неведение сил нет, и спросить не знаю как.
- Рассказывай, - я не выдержала и почти приказала.
Мужчина вопросительно приподнял левую бровь, будто изумляясь моему тону. И этот жест из прошлого такой знакомый и такой забытый.
- Да неее, - протянул задумчиво, - изменилась. Все мы изменились.
Я, не выдерживая этой пытки, произнесла громче:
- Да кто бы говорил! Ты вон вообще воскрес!
- Просто произошла путаница. Как всегда в России – неразбериха. Я-то собственно и не умирал,- принялся он рассказывать неспешно, как будто погружаясь в те воспоминания. - Просто в госпитале санитарка перепутала мои личные вещи и вещи того бедолаги с ожогами, что скончался. Я сам провалялся без сознания неделю. Две операции перенес, меня ранило осколками гранаты в ноги и в живот. Обильная кровопотеря. В госпиталь привезли уже без сознания. Когда пришел в себя, не помнил многого. Имя свое вспомнил, а врачи мне говорят, что меня контузило и имя я свое перепутал. Потом я и фамилию вспомнил и адрес, и профессию. А они мне в один голос твердят, что я брежу. Я уже думал, что реально головой тронулся. Но решил проверить их. Говорю: вы родителям моим позвоните, они прилетят и меня узнают. А оказалось, что мама меня уже мертвого опознала. Я тогда совсем отчаялся, решил, что действительно вспомнил, но не свою жизнь. Как в кино дешёвом: проснулся в чужом теле, помню чужую жизнь. А потом медсестричка молоденькая пришла в отделение и пожалела меня, нашла в архиве карту похороненного под моим именем, там телефон папин и родителям моим позвонила. Они примчались в госпиталь, а я как живой лежу перебинтованный. Отец разнос устроил, но документы мы так назад и не смогли получить. Пришлось меня вывозить по документам того парня. А в Питере уже отец с матерью уговорили меня больше в журналистику не лезть. Да и я не хотел, если честно. Жить хотелось… очень хотелось. Получил новые документы, как будто старые потерял, по справке в полиции и выдали. Не без папиной помощи, конечно. Потом уехал в Германию к родне отцовской, там трудился в посольстве, получил немецкое гражданство и по дипломатической линии по странам разным стал ездить. Родителей забрал, в Мюнхене живут. Как-то так…