Страница 23 из 44
- Почему никто не знает, что ты жив?
Влад только пожал плечами.
- Кто надо, тот знает, скорее всего. Я уехал, родители со мной. Отец же уже на пенсии был. Они сорвались и все.
- Мог бы хотя бы позвонить, сообщить….
- А зачем? Зачем тебе это надо было? Ты вышла замуж за Славу и живёшь себе хорошо. Если бы я не решил вернуться в Россию, то ты бы ничего и не узнала.
- Приятнее знать, что ты жив и здоров, чем каждый год ездить на твою могилу и цветы оставлять…
- А ты ездила?
- Мы со Славой…
- Со Славой…Больше не надо приезжать, - как-то излишне резко произнес Влад.
Мы помолчали. Я не понимала Влада, скрывавшего от всех, что жив. Он, видимо, не понимал меня.
- Ева всё-таки твоя жена? Она что не знает, что ты закончил журналистику?
- Она знает сокращенную версию всех событий.
- Ясно, - произнесла и поняла, что мне неуютно, неловко и до дрожи холодно сидеть рядом с Владом. Знакомым незнакомцем, иначе не скажешь. Захотелось немедленно уйти. - Мне пора уже. Наверное, меня потеряли в редакции.
- Может пообедаем вместе? – вдруг произнес Влад, глядя мне в глаза.
Я замерла под этим взглядом. Помнила глаза Влада голубыми и сейчас испытывала душевный диссонанс, глядя в карие. Странное чувство одновременно узнавания и отчуждения…
Сил хватило только на то, чтобы молча отрицательно качнуть головой и уйти. Напоследок я успела заметить в его взгляде неприкрытый мужской интерес. Но задумываться об этом не стала, слишком много эмоций за раз.
Доработала я на чистом упрямстве и профессиональной выучке. Всегда считала, что на работе надо работать, а все личное оставлять дома. Хотя это иногда удавалось с трудом.
Когда Алина вошла в кабинет с вопросом про Еву, я вздрогнула. Имя молодой жены Хартмана теперь прочно ассоциировалось с тем нервным потрясением, которое я испытала при встрече с Владом.
Выйдя вечером из редакции, я даже порадовалась тому, что не вожу машину. Сейчас бы непременно во что-то врезалась, если бы смогла тронуться с места, на столько я была взвинчена. Заранее попросить Славу, чтобы он меня забрал с работы, я не сообразила. И теперь стояла в раздумьях - вызвать такси или ехать на метро. На метро без пробок, но толпа людей в час-пик …по моим замшевым туфлям и натянутым нервам…Чаша весов склонилась к такси.
В этот момент мой телефон зазвонил любимой мелодией, которая была установлена на номер мужа. Я нервными, судорожными рывками попыталась расстегнуть сумочку, чтобы выудить телефон, но как на зло ткань подкладки попала в бегунок и молнию застопорило. Я чертыхнулась себе под нос, мелодия прервалась, а надо мной прозвучал голос Славы:
- Чего нервничаем, Огонек? Любовник звонит?
Стандартная дурацкая шутка сейчас неимоверно разозлила и я, вскинув голову, вызверилась на мужа:
- Звонит, а тут муж нарисовался- не сотрешь. Может отойдешь подальше, пока я с ним договорюсь о встрече! – интонации мои трудно было назвать шутливыми.
- Ну хватит пениться, дай сюда,- Слава спокойно отобрал из моих рук сумочку и аккуратно расстегнул молнию, не порвав подкладочную ткань. – Чего разволновалась? Дома расскажешь или на нейтральной полосе?
Было у нас пару таких ситуаций, что дома не поговорить и отношения никакие выяснить, потому что Твиксы не дают, и промолчать никак нельзя, во чтобы то ни стало надо проговорить проблему. Тогда Слава нашел выход: он отводил меня в парк или отвозил на залив, где малолюдно и можно громко поругаться, потом помириться и ехать домой с конкретным решением проблемы. Чем хорош был его метод – тем что мне некуда было деваться. Прыгнуть за руль и уехать – не могу, на такси – не поеду, просто идти пешком – далеко, вот и приходилось разговаривать и искать компромисс. Слава же в принципе не был склонен к замалчиванию и не мог терпеть, когда я замыкалась в себе. Ему было проще проговорить вопросы, принять решение и больше не возвращаться к пройденной теме.
- Влад жив. Я сегодня с ним разговаривала.
Если Славу эта новость и шокировала, то он никак этого не показал.
- Пойдем, Марьяна, твои любимые овощи погрызем где-нибудь, - сказал он ровно и взял меня за руку. – Расскажешь все толком.
Полным именем Слава называл меня крайне редко, как правило в очень волнительные моменты. В ЗАГСе. Ещё в роддоме точно назвал, когда его позвали в палату и он увидел детей. Так разнервничался, что заикаясь назвал меня Марьяной. Мне самой полное имя не нравилось. Мама придумала его в пику бабушке, которая хотела назвать Марией. Так в детстве меня дома и звали двумя именами. Потом бабушка умерла и Машей меня больше никто не звал. В школе вообще сократили до Марины, что страшно раздражало маму. А я привыкла и уже в во взрослой жизни представлялась Мариной. Слава дома меня называл Огонек или реже Маруся.
А про овощи – это было что-то вроде шутки среди своих. В ресторанах я чаще другого заказывала греческий салат и овощи-гриль. Морепродукты я не любила, мясо не везде хорошо умели готовить. А вот овощи трудно испортить. Слава хорошо знал, куда меня отвести, чтобы и нервы успокоить и вкусно поесть.