Рагу из дуреп

Мы орали от удовольствия так, что мне, привыкшей к тишине и сдержанности, поначалу было неловко перед соседями.

– Это тебя твой гик выдрессировал! – отмахивалась подруга. – Если ты будешь смеяться, он не сможет думать, что твоя судьба в его руках. А двое в одном лице – разве не экономия? Ещё какая! Тоже мне, нашла загадочного муженька! Загадочнее кота в мешке может быть только кошка! Только склеротики влюбляются без памяти! – всё загружала она моё отсыревшее сознание.

– Почему вы, русские бабы, так зациклены на мужике?! Ты приехала в новую страну, а жизнь чешешь той же старой гребёнкой! Почему вы подгоняете себя под одни и те же персонажи? Так тебя учила мама? Ну, так она и живёт свою жизнь. А ты – свою. Знаешь, в восточных учениях говорится: когда человек приходит к грани миров – верхнего и среднего, где мы живём, в зависимости от накопленного опыта небесные владыки отправляют его или в верхний новый, или назад, в старый. Чтобы он опять переживал то, что не успел осознать. И так до тех пор, пока не осознаются и не изживутся прежние заблуждения. Такая вот перспективка.

– Хорошо, что мы, к примеру, не афганки! – плеснула я в сторону Власты и она, хохоча, стала тоже громко бить ладонями по воде. – Мне совсем не хочется талдычить пройденное.

– А повторенье – мать ученья, – ответила вполне довольная своим профессиональным дебютом Власта. Она уже натягивала футболку на мокрое тело, в последний раз являя мне свой могучий торс. – Так ведь у вас говорят? Но нам до этого далеко. Если б даже мы были афганками. А потому будем пить и петь! Сегодня же дам объявление в инете, что мы – two exchange students – ищем друзей, чтобы пить, гулять и веселиться!

– Так создан мир, мой Гамлет, – уже из машины крикнула эрудитка Власта.

– Так создан мир, – поддержала я её.

– Absolutely! – шлёпнули мы друг друга по ладоням на прощанье. Жизнь была прекрасна и удивительна!

***

Будильник сработал как часы. И я разлепила глаза. Оказалось, вовсе не будильник, а мобильник. Ещё не понимая, почему я в гостиной, а не в спальне, я повернулась в сторону звука и обнаружила Джима. Он мрачно ходил по комнате в элегантном бежевом костюме и очках, что-то записывал в блокнот, и, казалось, был с головой погружён в это занятие. Но увидев моё движение, ледяным голосом процедил:

– Потрудись объяснить, что произошло. И не трогай мобильник.

Я не послушалась и схватила трубку.

– Наконец-то! – услышала я торопливый Властин голос. – Тут мне какой-то Ник звонил, сказал, что по твоему номеру отвечает какой-то мудак. Просил передать следующую фразу: «велик готов».

Я не успела ответить: Джим молча отобрал у меня трубку, я еле успела нажать кнопку сброса.

– Кто звонит и сбрасывает, когда отвечаю я? Что случилось в моё отсутствие? И, пожалуйста, объясни, куда делся мой велосипед?

Мне нечего было сказать. Ответ был ясен. Сброшенные со стены картины, опрокинутые стулья. Диван – в кофейной гуще и винных пятнах. По всему полу – мокрая одежда и яблоки, целые и надкусанные... Под столом на боку, как русский Ваня – огромный пустой бутыль. Скандал! Значит, мы выкушали, считай, три литра на двоих!

– Па-рас-ке-ва! – забыв о магометанской неблагозвучности моего имени, отчеканил Джим, брезгливо отбрасывая ногой одно из яблок. – Ты что, играла в пинг-понг?

Я тупо следила за его движеньями. Да, жизнь – штука сложная. Чтобы всё в сиропе – не получается. Так было здорово вчера и вот – пробуждение.

– Не слышу ответа.

Казалось, с лица хазбенда ластиком стёрли выражение, и он продолжал инвентаризацию с совершенно непроницаемым видом.

– Так будем отвечать мне или моему адвокату?

Его тон не обещал ничего хорошего. Моим намереньем было вообще-то поскорее избавиться от головной боли. Она сковала как обруч, а от слов хазбенда, словно ещё и винтик поджали. Я молча нагнулась – убедиться, что в бутыли не осталось ни капли золота. Так и есть. Прошлёпала на кухню, повернула вентиль плиты. Джимова плита не имела горелок – на блестящей, чёрного агата поверхности обозначены лишь окружности, указывающие места для сковородок и кастрюль. Я поискала глазами пакетик с кофе – он, полурассыпанный, валялся под ножкой опрокинутого стула. Я с трудом подняла пакет. Джим молча, с долей брезгливости наблюдал за моими действиями.

Заварив кофе по рецепту подруги, я подождала, пока золотисто-коричневая пена достигнет края чашки и накрыла её, чтобы гуща осела. Сама же подыскивала тем временем слова для объяснения. Слов по-прежнему не находилось, может, они разбежались от боли в голове.

– Я жду ответа, – продолжал нудить он, тщетно доискиваясь моих глаз и, вероятно, вкладывая в слова что-то своё – в его тоне теперь звучало явное предостережение. – Ты взяла без спросу дорогой велосипед. Ты не явилась на важную для меня парти, на которую я был приглашён с супругой!

Парти, ёлки-палки! Я начисто забыла о парти! Даже с Джимовой точки зрения этот факт говорил сам за себя: случилось нечто из ряда вон выходящее. Мне опять нечего было ответить, потому что я всё ещё решала, как после вчерашних событий поступить с нашей семейной жизнью. Это было состояние абсолютной внутренней неопределённости. Мне явно не хватало Власты с её бесцеремонной решительностью. И тот самый выбор, который она вчера ещё предлагала сделать, сегодня мне почему-то был не по плечу. Хотелось, чтобы всё решилось само собой, без моего участия. Вот ведь беда – если бы из меня получилась настоящая торговка, я уже нашла бы, что ответить. Но за моей спиной – куча консерваторских подруг и лишь одна рыночная. Да и несколько курсов консерватории ничего не давали в нынешней моей жизни.

Напряжение, повисшее в воздухе, я чувствовала прямо физически. Наверное, Джиму было достаточно и этого затянувшегося молчания, потому что он вдруг развернулся и аккуратно захлопнул блокнот.

– Стало быть, отвечать ты не намерена, – констатировал Джим. – Но хотя бы объясни, с кем ты была?

Тон хазбенда по-прежнему не обещал ничего хорошего и я, всё ещё не решаясь на откровенную стычку, еле слышно выдавила из себя:

– С Властой…

Наверное, Джим ожидал чего-то другого, он опешил, даже нацепленные очки слетели с его носа.

– Так вот оно что!.. Ты, ты, ты любишь женщин!.. – вдруг вскричал он и поспешно скрылся в своём кабинете.

Я люблю женщин?.. В каком смысле? Или он решил, что я… Великолепно! «Вот так ни за что ни про что, без драки – в забияки!» – озадаченно ухмыльнулась я, слушая, как Джим «топчет батоны» вперемешку с шелестом газетных листов. Наверно, оповещает Facebook и Twitter.

Кофе обжёг, но не снял головную боль. И почему-то не хватало духу выложить Джиму начистоту всё, что я думаю о нашей жизни, о его «прототипе» с дорогой диадемой на засаленной башке. А заодно – о его дурацких подозрениях, не имеющих ко мне никакого отношения. В нашей стране такие вывихи мозга ещё не достигли даже малых вершин. Так, в шоу-бизнесе, да и то, в основном для рекламы, и пиарили их самые незначительные и невзыскательные красотки из «Дома-2». Нужно сначала стать такими же сытыми и ухоженными, как их зажравшиеся пиндосы, которые уже не знают, как бы им ещё поразвлечься.

Я покосилась в сторону Джимовой двери. Заперта. Что ж, люблю женщин, значит, люблю женщин. Даже проще – ничего не надо выдумывать, сам подсказал! И я позвонила Власте.

– Заскочишь за мной? Ага, прямо сейчас. Есть потрясающая новость!

Подруга не заставила себя ждать, и минут через десять «Фенимор» любовно урчал возле моих ворот. Ещё раз бросив взгляд на вчерашний разгром, я вышла из дома. Я уже поняла, что произошедшие события выстроились в причинно-следственную цепь, и одно звено как бы указывало другому, как закручиваться дальше. Может и моя цепь диктовалась генами: мама музицировала, папа копался в старинных фолиантах, и оба ровным счётом ничего не смыслили в новой обрушившейся на них жизни. Прежде-то она текла сама по себе…