Рагу из дуреп

Власта натянула футболку на своё крутое, как у пловчих и регбисток, смуглое тело и снова взялась за меня:

– Ты слишком серьёзно относишься к его персоне, на которую нужно просто плюнуть. Поняла? Плюнь. И не думай. Чем меньше думаешь, тем больше единомышленников – а в стране не без народа!

Она хихикнула и бросила мне пакет с одеждой. Её футболка и джинсы повисли на мне, как на вешалке – Власта была размера на два крупнее. Это её нимало не смутило. Будучи вполне осведомлённой в механике жизни, она не считала, что одежда играет большую роль. Так что кто-кто, а она запросто могла бы в таком виде ввалиться и на парти:

– Это всего-навсего твоя собственная установка принять условия игры или нет.

Чихнув мотором новенького «Мини-Купера» (мы окрестили его Фенимором – в честь писателя Фенимора Купера, а раньше звали Брэдли – в честь актёра Брэдли Купера из «Мальчишника в Вегасе», пока нам не осточертел и «Мальчишник» и сам Брэдли), она жестом пригласила меня на переднее сиденье. Сырой пакет с новыми джинсами небрежно шмякнулся на заднее.

– Твой пиндосик на работе? Вот и отлично! Свезу тебя домой, выпьем кофе да… покумекаем, – Власта любила этнический жаргон. Наверное, это настраивало её на одну волну с «пациентом».

Машиной путь оказался совсем близок, не прошло десяти минут, как мы были на месте. Потрепав за ухо сонного Сиенну (конформист Сиенна при этом слегка улыбнулся и забил хвостом, тайком поглядывая на меня), Власта вывалила на стол виноград, яблоки и огромную бутыль золотистого вина в плетёном корсете. Это был знаменитый в нашем кампусе тедж – эфиопское медовое вино. Осмотревшись, Власта задержала взгляд на нашем свидетельстве о браке рядом с рисунком малинового заката и какого-то странного паука, что затаился возле самой Джимовой подписи, и заплясала от возбуждения.

– Ага! Так он у тебя моделист персонажей! Художник гейм-арта, так сказать. Тогда ясно! Давай бокалы и не парься – геймеры все того… – она выразительно покрутила пальцем у виска. – Придурки, мнящие себя гениями. Наливай! Медовое вино кровь восстанавливает!

После двух бокалов, осушённых нами стоя и почти залпом, она очень серьёзно, как доктор, спросила, готова ли я к разумному анализу. Впрочем, в её взгляде ясно читался и ответ: конечно, не готова.

– В общем, так, – забираясь на диван прямо в кроссовках (о, Джим!), провозгласил мой психолог: – Твой шизоид – разработчик графического контента геймов, и ты не знаешь, в какую статью расходов попадают его траты. Ты в их дурацкие шутеры и квесты не играешь, и я не играю. Они же, эти шизики, – она опять покрутила возле виска, – имеют всякие веб-кошельки, что-то продают, сальдо переводят в ВМЗ и получают в пять-десять раз больше. Там такая схема, что не разберёшься! У нас в колледже компьютерщики тоже этим промышляют – и, как у вас говорят, на молочишко хватает. Это же не унитазы мыть – они за пару часов из железа выжимают максимум. Хрен их знает, может у этих персонаж-моделистов на это вообще отпускаются деньги. Ты работала с моделями? И я – нет. Вот и подумай. Это во-первых, – Власта загнула тёмный палец с ещё более тёмным лаком на ногте и тряхнула золотым барашком волос. – А во-вторых, – она наклонилась к моему уху, – пока ждёшь грин-карту – не рыпайся! Себе дороже. Даже что-то отсудить – нужен стаж не в месяцы, а в годы. Тем более, если есть брачный контракт. Тогда нужно лет десять. И то. Сначала проверь, что там написано. Ты ведь, когда подписывала, не проверяла? То-то. А говорится: доверяй, но проверяй!

Она походила по кухне, увешанной Джимовыми шедеврами.

– У нас, у славян, ведь как: влюбилась – помчалась – рай и в шалаше. А лето кончилось – шалаш протекает, холодно… – Она смотрела на меня, будто взвешивала в каждой руке что-то очень существенное и не могла решить, что же выбрать. Власте явно не доводилось быть в моей шкуре – свою-то она уж точно знала бы, как защитить. Однако разность менталитетов, несмотря на их славянскую схожесть, никак не сбрасывалась со счетов, и это смущало подругу. Она медленно перебирала страницы геймерского журнала и смотрела то в них, то на меня, то на его картины. Понимание ускользало, пока мы не налили по третьему бокалу.

– Истина в вине! – наконец ударила она себя по лбу. – Как это я сразу не догадалась? Его картины! В душе этого человека – хаос! Отсутствие связи между частями личности. Так что и правда: шизофреник! Кто ещё в гейм-арт идёт? Разве не они мнят себя гениями? Каз-з-з-лыыы!

Уголки её губ снова задрались почти до уголков глаз. Психолог она была никакой, но сформулированный диагноз её радовал, как высокий балл на экзамене.

– Вы придумали друг друга. Джим пытался спастись от своего хаоса тобой! А ты от вашего хаоса – им! – вещала моя Кассандра. – А ты – дурепа. Как все мы, бабы!

Выпившую Власту несло потоком вдохновенья и, если бы я не знала её, в точности решила бы, что с ней тоже не всё в порядке.

– Ты что так смотришь? – веселилась она на кухне, заваривая кофе по-пражски. – Ща ещё кирнём, а это пока отстоится. Знаешь, у нас глинтвейн пьют прямо из бочки на улице, а потом запивают чашкой кофе и – можно начинать по-новой!

– Ой, уморила! – продолжала она. – Страдает из-за двинутого гика! А чего? Вы ведь живёте каждый по устоявшейся схеме, где всё заранее расписано, как в видеоигре... Здесь многие так живут. Их устраивает. – Она смотрела на меня круглыми, как две спелые виноградины глазами, на её смуглом лице они смотрелись неожиданно, как чужие и, попивая из бокала, резонёрствовала с наслаждением. – Тем более геймеры – они привыкают к своей виртуальной жизни так, что возможность жить в реале у них начисто атрофируется. Вы придумали друг друга. Да, придумали, и каждый исполнял свою роль…

– Но его роль – его проблемы, – разливая уже отстоявшийся кофе по чашкам, добавила она озабоченно. – А вот ты... В женщине, играющей жену, есть опасность отстранённости, а потом отчуждения. Это как в семьях моряков: морячка со своим мужем устаёт, она ждёт не дождётся, когда он опять отчалит. По сути, можно жить и так. Рацио. Но мы любим сказки. И бухаемся в них как в омут... Моя мама тоже бухнулась в папу. А теперь что? Одна. Не ехать же ей к пирату. Однако выбор за тобой.

Власта, прицелившись яблоком в брачное свидетельство, сбила вместо него со стены малиновый закат. Он грохнулся, свалив ладью со свечами. Хорошо ещё, что нам не вздумалось их зажечь. Но Власта и внимания не обратила на устроенный ею разгром, поглощённая неожиданным для себя спектаклем, где дебютировала в главной роли. Она не собиралась опускать тяжёлый малиновый занавес.

– Короче, если возвращаться не хочешь, значит, нужно ждать гражданства! Замужем за пиндосом – три года ждать, а нет – пять и больше. Решай сама. Притворство или одиночество – вот в чём вопрос.

Власта выбралась, наконец, из роли Кассандры и в ней взяло верх её неистребимое рацио. Она посмотрела на меня испытующе.

– Впрочем, одиночество – понятие относительное. Всегда найдётся, кого взвалить себе на плечи! Потому – лучше пока ничего не менять. Американское гражданство чего-то да стоит. В зоопарке тоже свободы нет, но… средняя продолжительность жизни обитателей выше. И пока, если хочешь, это главное!

И хоть я ещё ничего не решила, повисшее молчание стало как бы клятвой заговорщиков, и жизнь показалась просто замечательной. И, чтобы Власте не попасть в лапы полиции (в Штатах за вождение в нетрезвом виде грозит нешуточная кара), мы снова двинули в бассейн, теперь уже – в Джимов. Власту нисколько не смутила его антисанитарная заброшенность, тут в ней явно сказались дикие африканские гены. Она с шумом бухнулась в тепловатую воду, нимало не заботясь ни о черепахах, ни о пауках, что сплели свои сети прямо на сходнях: леди и джентльмены, мир тесен. Подвиньтесь!