Страница 46 из 46
– И где она?
– Да там же, где вы выросли, в Ульяновске. Работает в театре. Смотри: вот её фотографии!
И она защелкала мышкой, являя матери россыпь цветных снимков с изображённой на них полной женщиной: то в костюме молочницы из Бергамо, то доярки из какой-то советской комедии. Но лицо – именно лицо – можно было хорошо рассмотреть только на одной: круглое, слегка одутловатое, с чуточку насмешливым прищуром лицо дамы, знающей, что ей в жизни надо. Аля и в те годы отличалась трезвым взглядом …
Да, с фотографии на Аннету смотрела немолодая Аля в гриме и парике. Судя по сценическому костюму, она играла Дульсинею Тобосскую в спектакле «Дон Кихот». Писательница усмехнулась: для этой роли изобильная фактура Али подходила стопудово. Удивляло единственное: Аля никогда не отличалась талантами, по крайней мере, актёрскими. Более того, она всегда выражала глубокое презрение к актёрскому ремеслу… Как она стала актрисой?
– Элементарно, Ватсон! Они с подругой гуляли по фойе, и к ним подошёл режиссёр. «Вы хотите работать у нас?» – «Хочу»… Так она мне написала.
– И всё?
– И всё. Она сыграла в спектакле « Барабанщица» – станцевала на столе голой. В шестидесятых это была сенсация. Выскочила за режиссёра, но всю жизнь крутила с твоим Юркой, помнишь – Пархоменко? Ты мне всегда о нём рассказывала, – уточнила дочь. – Умер он в прошлом году... Она ведь думала, что переписывается с тобой, а не со мной. И всё рассказала. Так что не ты, а она стала артисткой. И муж-режиссёр – у неё. И с Юркой крутила любовь она. Потому что не тот лебедь, что над водой торчит...
Она развела руками и вышла. А писательница подумала-подумала – да и закрыла тетрадь. Она поняла: никому не нужен её роман. Ничего нового и ни о чём новом она не скажет. Потому что за многие и многие годы ничего в мире не изменилось. Самое живучее из человеческих чувств – зависть. Оно и двигало историю тысячелетиями. Только одна из зависти отнимет возлюбленного, другой – власть. А третий и на этом не остановится. Извечное круговращение мирового процесса, начинающегося в одной крохотной клетке и не заканчивающегося никогда. «Восходит солнце и заходит солнце... и нет ничего нового под солнцем».
Вот тебе и точка в твоём многоточии.