Рагу из дуреп

У адвоката отвисла челюсть, он уставился на судью, как на привидение. И тут я узнала её: это была та же самая судья, которая когда-то смеялась по поводу голодного кастрированного мужа в белых тапочках…

– Я просмотрела условия этого договора, – спокойно продолжала она, – Ваш клиент имеет только права и никаких обязанностей перед женой, она же имеет только обязанности и никаких прав. Считаете ли Вы, что человек может сознательно подписать договор, нарушающий не только его имущественные права, но и права человека?

– Очевидно, это может сделать человек, преследующий совсем иные цели, нежели вступление в добросовестный брак!

– Совершенно верно! Ваш клиент совсем не собирался вступать в добросовестный брак с ответчицей. Он воспользовался тем, что она – иностранка, незнакомая с законами этой страны и – что гораздо важнее – не говорящая на языке этой страны. Мисс Смит, был ли Вам предоставлен переводчик при подписании брачного контракта?

– Нет!

– Был ли Вам предоставлен отдельный, собственный адвокат, объяснивший Вам все пункты договора, либо Вы воспользовались услугами адвоката Вашего мужа?

– Мужа!

– Понятно. Именем штата Вашингтон, я признаю брачный договор между миссис и мистером Смит недействительным по причине отсутствия у каждой из сторон при его подписании независимого адвоката и по причине того, что русскоязычной стороне не был предоставлен русскоязычный переводчик, – судья стукнула молоточком. – Таким образом, всё имущество, приобретённое в браке, признаётся совместной семейной собственностью, а половина дохода мужа за время брака – принадлежащей жене. Насколько я поняла из документов, годовой доход Вашего клиента за прошлый год составил триста двадцать тысяч после налогов, брак длился полгода, таким образом, на долю жены причитается около ста шестидесяти тысяч долларов США – точную цифру суд назовёт позже. К тому же, Вашему подзащитному ничего не стоит снять для супруги квартиру, если он не желает её присутствия в своём доме.

Джим взглянул на адвоката испепеляюще, типа, и за это я тебе отвалил такие деньги – и пронзительно заныл:

– Ваша честь, это несправедливо. Она ненастоящая жена, она лесбиянка! Она любит негритянок! – В зале дружно захохотали – там, в основном, и сидели негритянки, которые тут же с интересом воззрились на меня. Смертельно побледневший адвокат отчаянно пытался прервать яркий спич своего клиента: такого удара по своей высокооплачиваемой репутации он ещё не получал. Но Джим отталкивал его, не унимаясь.

– Она хитрая лесбиянка, я просил её вернуться ко мне, но она – бестия! Она осталась в шелтере! Кроме того, она провоцировала меня на измену, говоря со мной по телефону голосом другой женщины. Но это её голос! Его легко узнать по жуткому русскому акценту! – Он звонко шлёпнул адвоката по руке – тот пытался отобрать диктофон. – Пожалуйста, назначьте экспертизу голоса, Ваша честь! Я требую прослушать запись и вынести решение в мою пользу. Я чист перед законом!

Тут он щёлкнул кнопкой диктофона, и в зал понеслось Властино «О, Джи-и-и-и-м-м-ми… Я так хочу тебя…»

Я похолодела.

– Она притворялась другой женщиной и пыталась подбить меня на адюльтер, но я не поддался. Я во всём законопослушный гражданин моей горячо любимой страны! – закончил он с пафосом.

Судья выслушала Джима и покачала головой:

– Всё изложенное Вами к делу не относится. Моё решение остаётся неизменным.

– Я не буду платить ей за жильё и не обязан! – чуть ли не сучил ножками Джим, не осознавая нелепости своих высказываний, невзирая на отчаянные попытки адвоката остановить его. Он так верещал, что судья пригрозила ему наказанием за неуважительное отношение к суду. Однако, к ужасу адвоката, он ещё раз успел выкрикнуть свое «Не буду!»

– Не будете? – усмехнулась судья. – Тогда решим вопрос проще. Дом, как я поняла, был приобретён Вами до свадьбы и поэтому не подлежит под определение совместной семейной собственности. Дом – только Ваш, мистер Смит, и платить за него обязаны только Вы. Но так как Ваша супруга два месяца мыкалась по друзьям и приютам для бездомных, я хочу частично восстановить справедливость и дать ей временные права на вселение в дом. А так как у неё – действующий защитный ордер против Вас, то Вы обязаны, предоставив ей доступ к дому, сами покинуть его, чтобы не нарушать вышеозначенный ордер. Думаю, Вам – с Вашим доходом и совершенным знанием английского – будет проще подыскать себе новое жильё, чем ей. Что же касается магнитофонной записи, она не имеет к слушаемому делу никакого отношения, так как в ней нет ни угроз для Вашей жизни, ни опасности для Вашей чести. Итак, суд постановляет: Ваша супруга вселяется в дом сроком на шесть месяцев, в течение которых Вы обязаны предоставить в её постоянное пользование одну из своих машин и оплатить её обучение языку.

И она снова стукнула молоточком!

Я не поверила своим ушам: судья вернула меня обратно в Джимов дом!

– Есть всё-таки польза от того, что судья – женщина! – провозгласила довольная исходом дела Власта. – Будь мужик – ещё неизвестно, чем бы кончилось. Ты заметила, как она круто рулила? Как крутила руль закона?

– Да уж, заметила, – наконец отдышавшись, кивнула я. – Если б захотела, показала бы нам твои «Джи-и-и-и-м-ми, как я хочу тебя!» Говорила же – засекут!

– Ну, ты зануда! – тряхнула пиратка золотыми кудряшками. – Смелость – она города берёт! Не дрейфь, мать! Теперь я буду учить тебя вождению! Наша взяла – это главное! И плевать нам теперь на твоего Джима!

Пританцовывая, она направилась на паркинг.

И уже в машине, включив радио, мы узнали печальную новость: вчера ночью ещё одна русская жена была убита американским мужем. Ей было двадцать семь, ему – пятьдесят четыре. Остались двое детей. Она вернулась к нему после многомесячного пребывания в приюте города Такома. На этих словах я встрепенулась: а не об Ольге ли речь – той русалке с проломленным носом?.. Да нет, не может быть – Ольга же вот-вот должна была получить государственную квартиру. ...Назвали имя жертвы: Ольга Браун.

– Теперь ты понимаешь, почему судья так расщедрилась: они-то уже знали об этой трагедии! – воскликнула Власта. – Вот уж точно: не было бы счастья, да несчастье помогло!

…Мы с Властой тихо подошли к моему недавно бывшему, а теперь и настоящему дому. Во дворе было как всегда тихо и, несмотря на солнце, сумрачно от нависших деревьев. Поднявшись по ступеням, я торжественно достала ключ. И стоило мне повернуть его, в широко распахнутую дверь радостно влетел Сиенна. Он прыгал вокруг нас, тыча влажный нос в наши разгорячённые лица, и взлаивал с таким ликованьем, будто именно ему присудили этот дом, а заодно – курсы человечьего языка!

Законопослушный Джим мрачно отдал нам остальные ключи и забрал с собой несколько картин и – с помощью индифферентного Эндрю – оба «Понтиака». В гараже к моим услугам остался старенький «Форд».

***

Вечером мы снова собрались к «Королеве». Это было наше третье королевское рандеву. Считая Её Величество уже своей, в этот раз мы гламуриться не стали. Что «Королева»! Совсем недавно мы были хозяйками волшебного Дворца, который, исчез, растаял в воздухе как Фата-Моргана.

– Я все эти дни приходил сюда, – сказал Эл, поспешно отводя меня в сторону от Власты. – Но тебя не было.

Он серьезно смотрел на меня своими гелиотропными глазами. В них отражались огни Королевы и я.

Сердце во мне замерло и покатилось куда-то золотым, разбрасывающим искры шариком.

– Наконец-то! Я обещал тебе что-то подарить, – вернул меня в реальность другой голос. Я оглянулась, не сразу узнав, чей.

– Забыла меня? Я – Зэкери, моряк. Все зовут меня просто Зэк.