Рагу из дуреп

– Нравится? – коротко поинтересовался папа. Власта, как и мы с Максимом, ошеломлённо молчала, рассматривая с балкона пляж и причал.

– К такому причалу яхту бы неплохо!

– Яхта тоже есть. Два теннисных корта, три бассейна и гараж на четыре машины, – всё ещё не веря своей колоссальной удаче, выдавил из себя Максим.

– Беру, – легла королевская лапа пирата на риелторские документы с описаниями объектов.

Назавтра начался процесс улаживания формальностей. Дед Боб оставил депозит с нужной суммой, включая грандиозные «чаевые» Максиму, и доверенность на право сделки дочери – ему ведь нужно было уезжать!

Мы с Властой чувствовали себя абсолютно счастливыми! И с нами вместе был счастлив старый пират. Развалясь в уютном кресле хилтонского люкса, он курил кальян, заправленный чатом – мудрёной африканской травкой – и, довольно поглядывая на нас, философствовал о том, что в жизни главное: ощущения! Если человека лишить ощущений, он перестанет быть живым. Человек станет сухим как долларовая банкнота.

– А зачем долларовой банкноте все эти дома? И яхты? И вообще – всё? Ну, приобрёл, забрал, в сейфы упрятал. И что? Ну, поигрался. А дальше что?

– Тогда выходит, мы мало отличаемся от той же инфузории? Она – плывёт туда, где тепло, – засмеялись мы с Властой.

– Конечно, – согласился дед Боб. – Только ты, детка, учитывай, – вдруг резко повернулся он ко мне всем корпусом. При этом кресло под ним даже не провисло как обычно. – Нас ведь всех одна-единая матушка Природа создала. Всех одинаково. У всех у нас пища входит в рот, а выходит из задницы. Где в природе лукавство? Нет в природе лукавства. Тигр гонит антилопу, когда хочет жрать. Раз в неделю. А бывает и в десять дней. Совсем не трижды в день, как люди. И врать тигр не будет. Хочет жрать – идёт охотиться. И антилопа сразу знает – надо убегать. А ваши люди будут улыбаться, клясться в дружбе и… жрать: самого близкого сожрут и не подавятся. Куда нам, африканским дикарям! Мы почему пошли за Советами? Поверили во всеобщее равенство и братство. Люди не совсем равны, а мы-то думали создать рай для всех. Чтоб у каждого своя лодка, своя кокосовая пальма и своя тракулия – хлебное дерево. А бананов у нас и так – завались. А когда разглядели... Как бы мы, детка, ни относились к власти плохо, она всё равно относится к нам хуже. На то власть. Сила. А значит, всё равно есть недовольные властью. Всё равно зависть. И тот, кто сильнее, отнимет твои изумруды и пустит их на оружие. А потом стравит одних против других. Третий ведь всегда норовит поживиться за счёт и тех и других. И без разницы – Советы или дядюшка Сэм – оба норовят.

– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – сострила было я, но наткнулась на строгий взгляд подруги: «молчи и слушай», – говорил он мне.

– Теперь мир в той фазе, когда одна пчелиная матка улетит из гнезда, а другая останется, – продолжал между тем африканский философ. – Всё идёт по законам природы и ничего тут не добавить. Сама видишь, страсти накалились. Уже заинвентаризован каждый астероид, уже по вселенной шастают, как по морю. Ещё немного, и одни усвистят куда-нибудь на Млечный путь и станут для нас ещё одним аллахом. А другие тут, на земле останутся. С женщинами и детьми. Потому что детей научились без женщин делать. И антилоп, и бананы… Мы уже не нужны. А вы, девочки, если хотите чего-то добиться в этом мире, ищите мужей не просто с деньгами, но с авторитетом, со статусом. Для этого нужно научиться играть в гольф и кататься на горных лыжах, летать бизнес классом и ездить на новых дорогих машинах. Счастья, может, это и не даст, но свободу – непременно.

Он ещё раз потянул ароматный дым чата и выдохнул его круглыми, разной величины колечками.

Наутро он улетел в Африку. Чернокожий обладатель миллионного дуплекса на самом краю Дикого Запада. Как абсолютнейшее наглядное доказательство демократии в этой стране…

А ровно через неделю в Сомали были убиты захваченные пиратами пассажиры американской яхты «Квест», среди которых были жители Сиэтла Филлис Макэй и Боб Риггл. Несколько пиратов угодили к американцам в плен в качестве «языков». Что эти «языки» ляпнули – неизвестно. Но ещё через неделю в пять утра к нам в новое жилище ввалились агенты ФБР. На дом был наложен арест. Все входы опечатаны, все замки закодированы. Мои трофейные (ещё те, Джимовы) тринадцать тысяч так и остались внутри каминной полочки. Самих же нас под белы рученьки отвели в серьёзное заведение и не менее серьёзно допросили о наших связях с дедом Бобом. Через три часа меня отпустили, Власту же продержали до вечера. Почти в полночь, попросив никуда не выезжать из штата, отпустили и её.

Нам ничего не оставалось, как вернуться восвояси, назад в реальность. А реальность, как всем известно, мстит за невнимание к себе…

Из-за двухнедельного отсутствия меня выселили из шелтера. На моём топчане уже обосновалась мать с двумя детьми. Свои вещи я могла забрать у комендантши – но почти все вещи исчезли. Скорее всего, их разобрали на сувениры жительницы приюта. И так как я потеряла в нём место, общественная адвокат, скорее всего, не захочет больше заниматься моим разводом – я была предоставлена самой себе. С двумя майками через плечо я вернулась к Власте в её однокомнатную квартирку. Она всё время пыталась дозвониться отцу – но вилла на Аденском заливе была нема и глуха. Власта не находила себе места.

Дед Боб вышел на связь только через неделю. По скайпу. Он кратко сообщил, что к трагедии с американскими заложниками непричастен, но вынужден пока исчезнуть, и даст о себе знать, когда сможет.

С тех пор мы частенько заходили в «Хабешу.» Лишь уже знакомые нам официантки, как и абстракции на стенах, вещественно доказывали, что тот день рождения вовсе не был сном…

***

– Мисс Крон, где проживала Ваша подзащитная после того, как была освобождена из-под ареста?

– Миссис Смит сначала жила у подруги, – ответила судье ведьмоликая адвокат, – потом – в приюте для женщин–жертв домашней жестокости. Три дня назад она благородно уступила своё место женщине с двумя детьми и вернулась к подруге в односпальную квартиру. Одним словом: жить ей негде, на работу устроиться она не может из-за отсутствия иммиграционного статуса и знания английского, машины у неё нет. Мы ходатайствуем о том, чтобы муж предоставил ей в постоянное пользование одну из своих машин, а также оплатил аренду квартиры на трёхгодичный срок и обучение английскому языку.

Судья прошуршала документами, внимательно прочитала справку о побоях – следах на моей шее – и обратилась к Джиму:

– Мистер Смит, известно ли Вам, что в нашем штате действует установленный законом режим совместной семейной собственности?

Джим неуверенно кивнул и посмотрел на своего адвоката. Тот энергично затряс толстым подбородком, и Джим кивнул уже увереннее.

– Исходя из того, что Вы наняли лучшего в нашем штате адвоката, – чуть иронично продолжила судья, – я не понимаю, почему Ваша супруга – то есть, лицо, имеющее равные права на собственность Вашей семьи, не имеет ни жилья, ни средства передвижения, ни средств к существованию?

Джим опять посмотрел на адвоката.

– Ваша честь, – тут же подхватил тот, – довожу до Вашего сведения, что истец обратился в суд с просьбой об аннулировании данного брака, так как со стороны ответчицы брак был заключён с недобросовестной целью, а конкретно: с целью незаконного получения грин-карты, то есть, вида на жительство в США. Кроме того, сторонами был подписан брачный договор, ограничивающий доступ ответчицы к собственности истца. Договор представлен в материалах дела как экспонат А.

Судья мельком взглянула в бумаги и усмехнулась:

– Не доказывает ли наличие этого договора недобросовестность именно Вашего подзащитного?