Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 79 из 81

После этой угрозы Скарятина, вылетела из детской, а Аглая несчастно смотря ей вслед, горько вздохнула, думая, что ее жизнь стала невыносима.

Всю последующую неделю женщины не разговаривали. Вера Кирилловна осуждала, и не понимала Аглаю, и раздражалась лишь от одного упоминания о Глаше. Она не понимала, за что Господь так наказал ее и дал в невестки такую своенравную девицу. Глаша же видя холодное и злое отношение к ней Веры Кирилловны, старалась меньше попадаться ей на глаза. Оттого о неожиданной болезни Скарятиной она узнала лишь на вторые сутки. Видимо на нервной почве у Веры Кирилловны обострилась ее хроническая подагра, и она оказалась прикованной к постели. В тот же день, едва узнав от доктора, что Скарятиной очень плохо и она жестоко страдает от болей, Глаша переступив через свою гордость, оказалась у постели больной.

В тот день Вера Кирилловна недовольно прогнала Аглаю, заявив, что не нуждается в ее помощи, однако Глаша не ушла и, несмотря на недовольство свекрови, ухаживала за ней, делая вид, что не слышит ее колких замечаний. Несколько ночей, когда у Скарятиной был кризис, и она почти всю ночь кричала от боли, ибо лекарства выписанные доктором, уже не помогали, Глаша ни на минуту не отходила от нее. Молодая женщина обтирала лицо больной холодной тяпкой, и придерживала ее, когда ее рвало. В остальное время Глаша или тихо сидела рядом с Верой Кирилловной, или гладила больную по голове, пытаясь утешить ее боль. Только после двух бессонных ночей, когда у Веры Кирилловны вышли два камня из мочевого пузыря, она почувствовала себя легче. Именно после эти двух трагичных ночей, Глаша заметила, что отношение свекрови к ней изменилось. Если раньше Скарятина постоянно изводила ее оскорбительными намеками, то теперь Вера Кирилловна по большей части молчала, и часто как-то странно внимательно смотрела на Аглаю.

Двадцать первого декабря Вера Кирилловна с утра почувствовала себя довольно сносно. И в тот момент, когда Глаша помогла ей лечь в постель, после опорожнения кишечника, Скарятина вдруг тихо сказала:

– Просто удивительно, оба моих сына любили Вас, – Глаша молчала, укрывая свекровь одеялом, удивленно взглянула на нее и Вера Кирилловна продолжала. – Зачем Вы ухаживаете за мной, Аглая? Я ведь всегда плохо относилась к Вам…

– Я не помню ничего такого, – просто заметила Глаша. – Вы приютили меня с Алиной, я благодарна Вам.

– Она моя внучка, – тихо произнесла Вера Кирилловна, немного помолчав. Внимательно глядя на Аглаю, она произнесла. – Теперь я понимаю, отчего они любили Вас. Вы удивительно чистый человек. В Вас нет притворства, и Вы не помните зла. Это редко встретишь среди людей моего окружения.

– Вы слишком добры ко мне, – произнесла Глаша, печально улыбаясь, и стараясь не смотреть в лицо Веры Кирилловны, которое светилось странной добротой.

– Я всегда считала, что Вы не пара моим сыновьям.

– Я знаю это, – сказала тихо Глаша, оправляя подушку Скарятиной. Она решила перевести разговор на другую тему. – Может подать Вам воды Вера Кирилловна?

Скарятина проигнорировала ее вопрос и, поймав Аглаю за руку, с чувством произнесла:

– Я благодарна Вам, Аглая. Забудьте все мои злые слова, которые я говорила Вам когда-то.

– Я уже забыла, – произнесла Глаша, и улыбнулась. Вера Кирилловна чуть прикрыла глаза и сказала:

– Как только я поправлюсь, я поеду в Севастополь. Я попытаюсь убедить сына разрешить Вам видеться с Петрушей.

Услышав это неожиданное заявление от свекрови, Глаша ахнула и, схватив кисть Веры Кирилловны, начала целовать ее.

– Я буду так благодарна Вам Вера Кирилловна! – с горячностью протараторила Глаша. – Только Вы можете заставить его сердце смягчиться.

– Ну-ну, будет Вам, Аглая, – ласково пожурила ее Скарятина, осторожно высвобождая свою кисть из рук молодой женщины. – Я буду серьезно говорить с Дмитрием, и думаю, что смогу убедить его, простить Вас.

В начале февраля, окончательно поправившись, Скарятина, как и обещала, засобиралась в дорогу. Несколько раз она предлагала Аглае поехать с ней. Но Глаша вежливо отказывалась, говоря, что еще не готова видеть Дмитрия Петровича. Глаша прекрасно помнила его гордый, неуживчивый характер. Как она не желала увидеть Петрушу, все же она боялась вновь встретиться нос к носу со Скарятиным. Она до сих пор помнила, как он едва не ударил ее тростью, и понимала, что он очень зол на нее.

Итак, Вера Кирилловна уехала одна. Почти два месяца ее не было дома, и лишь когда в Петербурге наступила весна, Скарятина возвратилась. Едва дождавшись пока из гостиной исчезнут слуги, и свекровь устало усядется в кресло у горящего камина, Аглая, приблизившись к ней, пролепетала:

– Вера Кирилловна говорите, прошу Вас!

Скарятина трагично вздохнула, и мрачно посмотрела на взволнованное лицо молодой женщины.





– Он не приклонен, – произнесла глухо Вера Кирилловна. – Ничего и слышать о Вас не хочет.

Аглая заломив руки, тяжко вздохнула, и на ее глазах выступили слезы.

– Вы были последней моей надеждой, – пролепетала Глаша, и села на канапе, которое стояло чуть в стороне от камина.

Скарятина смотрела на горящие дрова в камине, и хмурилась. Затем вдруг, она подняла на Аглаю глаза и произнесла:

– Однако мне кажется, я знаю средство помочь Вам, Аглая.

– Да? – с надеждой в голосе произнесла Глаша, и с воодушевлением посмотрела на свекровь. Вера Кирилловна долго молчала, и настойчиво смотрела в бледное лицо Глаши. Лишь спустя несколько минут она сказала:

– Вы должны вначале примириться с Дмитрием, и вернуться к нему как жена. Только так Вы сможете вновь видеть сына. Если Вы захотите этого Аглая, и будете настойчивой, Вы снова сможете жить в доме Мити, вместе с ним и с Петрушей.

– Нет, это невозможно! – воскликнула Аглая.

– Отчего же? – строго спросила Вера Кирилловна.

Вскочив на ноги, Аглая нервно скомкала платок в руках и с горячностью произнесла:

– Вряд ли Дмитрий Петрович хочет, чтобы я возвратилась в его дом. За последнее время я отчетливо поняла его негативное отношение ко мне. Да и я не в силах вновь выносить его близость.

– Не говорите так, Аглая. – устало произнесла Скарятина. – Я знаю, что Дмитрий не противен Вам. Вы прожили несколько лет вместе. Теперь возможно Ваши чувства к нему немного поостыли. Но это не повод для того, чтобы отказаться от примирения с ним. Вы должны вернуться к нему, ибо я чувствую, что он до сих пор любит Вас…

Глубоко вздохнув, Глаша внимательно посмотрела на Веру Кирилловну и, лишь пролепетала:

– Я не думаю что это так.

– Поверьте мне девочка, он любит Вас… Когда я была у него, я отчетливо это поняла. Да он не говорил мне этого, но в его глазах я видела огонь, когда он говорил о Вас. Я очень хорошо знаю своего сына, я сама такая. Да он произносил весьма дурные и неприятные вещи о Вас, Аглая, но я отчетливо распознала за всеми его фразами простую обиду и ревность. Да он скрывает это ото всех, но я вижу, как он страдает от одиночества. Если бы он хотел он бы давно уже женился. Я видела всех этих молоденьких девиц и их мамаш, которые крутятся возле него. Он говорит, что слишком занят сыном. Аглая подумайте, это Ваш единственный шанс. Если Вы вымолите его прощение, то снова будете рядом с сыном!

– Нет, нет, этого не будет! – горестно воскликнула Глаша и почти бегом выбежала из гостиной.

Скарятина смотрела ей в след и трагично заметила сама себе:

– И отчего они оба такие упертые? И лишь мучают себя и детей?

Двадцать третьего мая, Аркадий Васильевич обедал у Скарятиных. Вера Кирилловна зная о визите подполковника в свой дом, демонстративно уехала делать визиты, на прощание заявив Аглае, чтобы она одумалась и прекратила вести себя глупо, совершенно не думая о детях. Глаша промолчала в ответ. Когда на пороге дома появился Стрешнев с большой корзиной цветов и подарком в виде жемчужного ожерелья, Аглая окончательно смутилась. Аркадий Васильевич любезно отказался от обеда, и попросил Глашу уделить ему время наедине. Отчего-то Аглая сразу же поняла, что Стрешнев намерен говорить с ней о своих чувствах или даже о женитьбе. Хотя молодая женщина не испытывала влюбленных чувств к Аркадию, она все же побоявшись обидеть его, молча проводила его в гостиную. Как Аглая и предполагала не прошло и десяти минут, в течение которых Стрешнев произносил многочисленные фразы о ее красоте, как он перешел к решительным действиям. Подойдя к ней, он встал над ней и глухо прошептал: