Страница 108 из 126
— Отойди подальше, — поприветствовала меня девушка. — От тебя ужасно воняет.
— Это запах поражения, — сказал я ей. Поднял с земли упавший туда котелок с напитком — к счастью, оттуда вылилось не все. Достал из кольца чашку, налил себе немного прополоскать горло, отхлебнул, и тут же выплюнул все обратно: напиток минимум на две трети состоял из воды из пруда с жемчужно-радужными рыбками. Даже немного ряски попало.
— Фу, что за шмурдяк…
— Как ты назвал мой чай?!
Смеркалось.
Я сидел на берегу бывшего пруда с жемчужно-радужными рыбками, доставал из себя пчелиные жопки, стирал одежду и предавался унынию. Нет, не от того, что милая Ванкси решила покинуть чудесный сад семьи Ло и обществу этого старика предпочла возвращение в Дунху, нет. Просто этот старый мастер облажался, и теперь сидит возле заново разведенного костерка усталый, угрюмый, мокрый, исцарапанный, покусанный, и в целом нахрен никому не нужный. Я отжал рубаху обратно в пруд, расправил, немного поудивлялся величине и конфигурации дыр на одежде, и понуро отправился вешать ее на просушку. Да уж, почтенного мастера Фэн Шуй, экзорцизма и алхимии я теперь напоминал мало: такая рвань, обнять и плакать.
— Мастер может быть выше всего. Выше земли, и выше небес, выше самого Будды. Но никто не выше пчел!
— Вот, старик, даже в книге так написано: «Посмотри на пчелу и узнай, как она трудолюбива, какую почтенную работу она производит; ее труды употребляет во здравие император и последний крестьянин; любима же она всеми и славна, хотя силою она слаба, но благословлена небесами. Будь как пчела».
— Хорошо! Дождусь утра и сил не пожалею… — пробурчал я себе под нос слегка недовольно. Да, иногда поучения старика Фанга, оказывается, следует воспринимать буквально. Но кто же знал?
— Мелкий ДжиДжи, ты что-нибудь видишь?
— Дедушка Гу, я вижу пчел.
— А еще что?
— Много пчел. Они очень злы на учителя Дао, и жаждут чьей-нибудь крови. Еще я вижу старшую сестру Ванкси, она мокрая и тоже очень зла на учителя Дао. Возможно, тоже жаждет крови. Она поднимается вверх по нашему холму.
— А сам учитель Дао?
— Он… Эээээ… Он…
— Что он делает? Не забывай, ты должен все происходящее отразить в отчете для брата Динсяня, поэтому прилежно все записывай.
— Конечно, дедушка Гу, я даже зарисовал все просеки, которые учитель Дао проделал в зарослях Нефритового Пронзающего Терновника, когда убегал от пчел. Но вот только старшему Динсяню, возможно, не понравится то, что будет в отчете. Его любимый пруд с жемчужно-радужными рыбками…
Старик, уже успевший развести новый костерок и обзавестись неизменной чашкой с чаем, на эти слова лишь еще больше сощурился.
— Ты еще молод, юный ДжиДжи, и должен знать: вышестоящему преподнеси горькое вместе со сладким. Да, Джиан-эр, твердость и несгибаемость нужна лишь в бою. В иных делах необходима и некоторая гибкость позвоночника.
— Горькое? И сладкое?
— Да. Все просто: если есть плохая новость, подай ее вместе с хорошей. В старые времена гонца с плохой новостью могли и наказать, если недобрые вести разгневали правителя.
С вершины холма послышался шум и шелест листвы — это юный любитель подглядывать за стариками отмахивался от пчел припасенным пучком ивовых веток.
— Спасибо, дедушка Гу! Вместо одной плохой новости — хорошая и плохая! Я так и сделаю. Так и напишу в отчете, что теперь сад семьи Ло вдвойне благословлен небесами: ведь у нас теперь есть целых две грязевые ямы! Хотя больше и нет пруда с жемчужно-радужными рыбками.
Старик поперхнулся чаем.
— Я не совсем это имел в виду, впрочем, ответственность за все несет учитель Ли. И если он провалится, то за испорченный пруд ответит отдельно. А что с самими рыбками?
— С ними все хорошо, дедушка Гу. Учитель Ли уже достал тех, что всплыли кверху брюхом, почистил, и теперь жарит их на костре, на прутиках из духовного орешника. Он что-то говорит… Сейчас… Он говорит, что не пожалеет сил? Видимо, чтобы окончательно уничтожить наш сад? Ай! Айайай!!!
— Что с тобой, юный Джиан?
— Пчелы, дедушка, они все еще тут! Ай!!!
— Помнишь, что я тебе говорил про культивацию? «Культивация — вечный путь поиска, наградой же будут мудрость и опыт». Пчел ты уже нашел, а немного мудрости они тебе вложат.
— Ааааааа!!!
— Братец Джиан, что у тебя с лицом? — спросила парня злая, мокрая и растрёпанная Ванкси, спустившись вниз с холма. Тот, вопреки обыкновению, не принялся жадно ее разглядывать (чему девушка втайне осталась довольной), а, наоборот, постарался отодвинуться в тень.
— Пфоука.
— Что-что?
— Пхоука.
— …?
— Пшоука. В Фотьку. Уаиуа.
— Мудрость и опыт, ДжиДжи, мудрость и опыт, — донеслось от старика.
— Мне тоже досталось и того и другого, — пробурчала девушка, потирая попку. — Хотя я и не просила. Опыт показывает, что никакие затеи старого Ли для окружающих добром не кончаются. Мудрость в том, что надо было остаться в Дунху. Я, кстати, возвращаюсь в город.
— И уы х тоой, а еухка У?
— Я не понимаю по-обезьяньи.
— Уокьяый саик, уокьяые пхолы…
— Ненавижу пчел, одного старого негодяя, и спать на животе.
— Раз уж юная госпожа Ванкси теперь с нами, а мелкий Джиан вряд ли сможет толком вести наблюдение, то нам, безусловно, следует вернуться в Дунху и ждать учителя Ли там, — подумав, решил старик. — Дождемся утра, и вернемся в город, а в помощь учителю Ли отправим кого-нибудь другого.