Страница 100 из 134
- Неужели ты всегда был таким старым?
Он замер.
- О чем ты?
- Неужели ты всегда был таким: безжалостным, контролирующим, знающим правильные ответы, закрытым? Никогда не совершал безумные поступки? Никогда не был увлечен чем-то настолько, что дрожали руки, так тебе хотелось? Никогда не тратил свое время на что-то ненужное? – шепотом я добавила. - Никогда … не боялся?
Под светом фонарей его глаза казались прозрачными, вечными.
- Никогда.
Он лгал.
Я кивнула в ответ на отзвук какой-то не до конца оформившейся мысли, погладила его по щеке. Значит, быть посему.
- Я пойду домой. Завтра позвоню.
Уходя, я не оборачивалась. Знала, что он не окликнет, не догонит, не передумает. Я шла по длинному проспекту и чувствовала стальную нить его взгляда между лопаток. С каждой секундой она натягивалась все сильней, грозя выдрать кусок сердца. Еще мгновение, еще и поворот, и я побегу…
За спиной раздался звук шагов. Но не таких, как будто кто-то идет, а как будто кто-то… отбивает чечетку. Я замерла. Мне послышалось. Это все нервы. Но стук подошв не смолкал. Невидимые ноги громко отбивали ритм, выбивая из асфальта музыку.
Не смея дышать, я обернулась.
Прямо посреди проезжей части танцевал человек.
Глядя на меня, а может быть, вглубь себя, беззаботно парил над землей, безупречно чувствуя ритм, виртуозно выбрасывая в сторону руки и ноги. Доказывая что-то себе, а может быть, мне, он в танце сбрасывал с себя кандалы условностей, на моих глазах менялся, становился беззаботным, рисковым. Молодым.
Натяжение в груди ослабло. Ничего между нами не решено и никогда не будет решено. Струна, растянутая до предела возможностей, ослабла, но никуда не делась, и скоро лопнет, звеня и пустив кровь. Скоро. Но не сегодня. Сегодня можно жить.
Широко улыбаясь, начиная смеяться, хохотать, я повернулась к нему и пошла, а он не переставал отбивать чарльстон, раскрыв мне объятия – и на мгновение душу.
- В молодости я танцевал джаз. Мечтал стать вторым Фредом Астером.
- Наверняка дело не обошлось без второй Джинджер Роджерс. Вот почему тебе нравятся кудрявые.
- Никаких кудряшек, кроме тебя. Позвольте пригласить вас на танец, мисс?
- С удовольствием, мистер, с превеликим удовольствием.
Он поцеловал меня, а потом, вспомнив кое-что, отстранился.
- Я все равно против.
- Ты выбрал меня, чтобы я с тобой не соглашалась.
- Дерзкая овечка. Отрастила себе крутые упрямые рога.
- Это ты меня избаловал.
Наклонив меня почти до самой земли в каком-то полубезумном па, он проговорил:
- Я это исправлю.
Но даже сам себе не поверил.
Этот вечер – передышка. Майк все равно будет яростно против того, чтобы я пела и за последующие полгода мы еще не раз схлестнемся в безжалостной схватке, выматывая и разрушая друг друга, но это начнется завтра, а сейчас – не важно.
И если есть воспоминания, которые человек должен пронести через всю жизнь, мгновения, которые я хочу запомнить на веки вечные и записать на бумаге – то память о том, как ночью посреди Лос-Анджелеса танцует Майк – одно из них.
[1] あにき (японск.) старший брат
[2] Say my name,
So I will know you're back,
You are here again for a while.
Oh let us share the memories
That only we can share together.
Tell me about the days before I was born how we were as children.
You touch my hand,
As colors come alive in your heart and in your mind.
I cross the borders of time
Leaving today behind to be with you again.