Страница 99 из 134
- …такую естественную красоту… - в унисон закончила я словами Джека, и мы снова рассмеялись.
- Почему ты обрезала косу? – Майк спросил излишне жестко, и я растерянно запнулась, подавившись весельем.
- Решила сменить имидж, - немного вызывающе ответила я, и Майк, судя по лицу, уже собирался не спустить мне такого тона, но тут вдруг Анна попросила:
- Спой сейчас, - вдруг попросила Анна, и я испугалась. Я не могу. Я больше не пою для других.
- Анна, это было так давно, я не уверена, что смогу…
- Я думал, это я твой любимый брат, а не Рику. – Рэн подначивал меня с серьезными глазами, а я огляделась в поисках поддержки. Но все загомонили, заинтригованные рассказом: спой, спой, мы хотим песню. Было понятно, что отказ сочтут за грубость или детский каприз. Бьянка поймала мой беспомощный взгляд:
- Спой. Пожалуйста. Ту же самую песню. И для меня тоже.
Я посмотрела на Майка – он выглядел странно задумчивым, как будто я сегодня подкинула ему очередной ключик.
- Энрике, ты со мной? Я… я не хочу одна.
«И не смогу»
Друг не подвел. Не выказав ни малейшего удивления моим внезапно прорезавшимся вокальным талантам, согласился сразу же.
- Конечно, mi alma, начинай, а мы подхватим.
Помедлив еще немного, но не колеблясь, а собираясь с духом, я подошла ребятам, они подвинулись и подали мне микрофон. И глядя на всех тех, кто смотрел на меня, вдруг очередной выпадающий осколок прошлой жизни встал на место, и я поняла, что все правильно. Время пришло.
Произнеси моё имя,
Я буду знать, что ты вернулась,
На время ты снова здесь.
О, давай вспомним о том,
Что можем вспомнить только мы вместе.
Расскажи мне о том, что было до моего рождения, о том, что было в детстве.
Ты касаешься моей руки,
Когда цвета оживают в твоём сердце и в твоём сознании.[2]
Пение растворяло, разрывало на мелкие брызги сердце, поднявшееся к горлу. Вся муть, скопившаяся во мне, темный ил, осадком осевший на дно души, вдруг поднялся черной волной, бунтуя против того, что я сотворила со своей жизнью, с собой. Хрустальные слова несложного мотива сложились в огненные слова на стене, требуя остановиться, прекратить уничтожать самое себя. В момент, когда телом владела музыка, невозможно было продолжать лгать себе в том, что я счастлива, что я живу ту жизнь, которая мне нужна. Стоя на пороге распахнутой комнаты, еще боялась зайти в неё, но уже знала, что не смогу повернуть назад, что эта точка – поворотный момент, и мое хрупкое искусственное равновесие подходит к концу, грозя в очередной раз перевернуть мир.
Чтобы снова быть собой мне придется пересечь границы времени, оставить настоящее.
Скоро что-то изменится.
***
- Я категорически против, чтобы ты пела в группе с этими латиносами!
Поздней ночью такси высадило нас у отеля, но мы не торопились войти внутрь. Проспорив всю дорогу, так и не пришли к согласию. Энрике, будь неладна его доминиканская экспрессивность, после моего исполнения взял и предложил мне петь у них в группе, а двое его друзей горячо поддержали. «Нам как раз необходим женский вокал». Что-то теплое разлилось во мне при мысли о том, что я снова смогу выступать на сцене, но резко помрачневшее лицо Майка навело на мысли, что с этим вопросом все пройдет не гладко. Мне хватило терпения взять время на раздумья, хотя внутри все бурлило от радости. При всех Майк сдержался, но, стоило нам сесть в машину, как он первым делом заявил:
- Ты, конечно же, откажешься.
То новое чувство самосознания, накрывшее меня во время пения, все еще владело мной, и я не промолчала как обычно, проглотив обиду. Волна кристальной злости смыла привычную неуверенность и нежелание спорить, я ответила резко:
- Нет. Я соглашусь.
Он ожег меня гневным взглядом, но не стал развивать ссору при таксисте. Всю дорогу мы кипели, как вода для спагетти, подбирая обидные аргументы, и лишь ступив на тротуар, бросились в бой.
- И так все просто у тебя? Согласишься, даже не посоветовавшись со мной?
- Нет, почему же, давай посоветуемся.
- Тогда мой ответ – нет.
- Я как-то иначе представляла себе общие решения.
- Есть только одно решение: я против, и ты отказываешься.
- Но если я хочу!
- До этой самой минуты я ни слова от тебя не слышал о том, что ты этого хочешь!
- А сейчас вот взяла и захотела!
- Ты не посмеешь сказать «да»!
Он схватил меня за руки, в его глазах плескалось бешенство. Но мне было плевать.
- А то что? Что ты сделаешь? – я смело встретила его взгляд, попробуй, останови меня.
Какое-то мгновение Майк с такой силой сдавливал мне плечи, что я думала: вот еще чуть-чуть – и переломает, но он выдохнул, оттолкнул меня. Я отскочила на шаг, нервно обхватив себя руками. Мы глядели друг на друга ошарашенно, как чужие.
- Я почти ударил тебя.
Да. И причинил боль. Многое в отношении Майка ко мне не было нормальным, но я никогда не боялась того, что он обидит меня по-настоящему. Удивительно, но для меня и сейчас ничего не изменилось. Без страха я подошла к нему, дотронулась до плеча: остынь. Давай не будем спорить.
Он не обнял меня, отстранившись на вытянутую руку, разглядывал, как ядовитую бабочку, случайно севшую к нему на ладонь.
- Ты заставляешь меня терять контроль. Почему тебе так нужно это пение? Оно отнимет тебя у меня, поставит между нами новые границы, зачем ты стремишься отдалиться? Что я не даю тебе, что ты хочешь найти там?!
Сглотнув, я надолго замолчала. Он был сейчас настолько близок к истине, насколько я еще сама не понимала. Голд всегда ругал меня за то, что я, попав в трудную ситуацию, никогда не ищу решения – лишь способ найти лазейку и сбежать. Но я была пока не готова признать истину. Привстав на цыпочки, взяла лицо Майка в ладони.