Страница 82 из 128
– Можешь ругаться сколько пожелаешь, но я все равно поговорю, только не с дядей Дэвидом, а с тетей Лэйлой.
– Кто-то давно не получал по носу, как я вижу. – Станислав прищурился и добавил угрозы в голос. – Никаких разговоров ни с Дэвидом, ни с Лэйлой. Это касается и тебя, Гай! Поверьте мне, я глубоко ценю вашу заботу, но решать, что и когда буду без вашего вмешательства. Понятно? – Он прикрикнул: – Не слышу!
Они отозвались одновременно:
– Да, лорд Норингтон.
Обиделись. Стан улыбнулся и сменил тему.
– Помнится, кое-кто хотел посетить Файритану.
Рэн с Гаем удивленно уставились на него. Домашний арест за ночные прогулки по Рейре еще не истек, но Стан решил простить оставшиеся три дня.
– Если все задания выполнены, то два дня отдыха вы заслужили. – Он опередил их восторженные возгласы. – Но! В десять лит после заката вы в своих комнатах в Честервике. Лично проверю.
Радость поугасла на их лицах, но воодушевление не ушло, и Гай осторожно спросил:
– А когда мы можем лететь? Мы уже все сделали.
– Хоть сейчас.
Мальчишки сорвались с места, и Станислав снисходительно улыбнулся. Дети. Какие же они еще юные.
Рэн с Гаем переглянулись, поклонились ему на прощание, и последний взгляд сына, прежде чем он скрылся за дверью, выдал его с головой – этот негодник точно нарушит запрет. Ну значит и он своё слово сдержит. Станислав в отношении Рэна и Гая придерживался строгих правил, но, по сравнению с тем, как его воспитывал Дэвид, давал мальчишкам куда больше послаблений и позволял не так формально общаться, как было принято еще в юности Стана.
Время шло, все менялось. «Свода почитания старших» придерживались уже с меньшей строгостью, оставляя его на официальные приемы и встречи, или когда ситуация требовала напомнить «кто в доме главный». Рэн с Гаем отлично знали этикет и закон старшинства, при необходимости строго их соблюдали, но живое общение куда чаще звучало между ними и Станом, чем формальная речь. И Рэн до сих пор не знал об изменении своего статуса – Клятва все также держала в тисках, поэтому сын так и оставался Эйлором. Вряд ли бы Джесс понравилось, если бы Стан сменил родовое имя сына на свое, как в сущности и всем родным.
Станислав подошел к небольшому столику, на котором стояли напитки. Взял высокий хрустальный графин и плеснул в бокал крепкий оранжевый орис. Он присел в мягкое кресло, покрутил бокал, разгоняя напиток по стенкам и отставил его к графину. Пить не хотелось. Хотелось остановить время, все вернуть.