Страница 51 из 105
— Тебе сколько лет, премудрый пескарь? — спросил он и сам себе ответил. — Ах да, ты же даже не знаешь. Ты у нас счастливчик, а счастливые часов не наблюдают. Зато я про себя знаю. Мне больше трехсот лет, Тот. Неужели ты думаешь, что за эти годы я не научился замечать, когда меня собираются отыметь или использовать? Пацан сюда, конечно, посажен, чтобы нас с тобой развести, я это понял на пятой, примерно, минуте разговора. Я тебе больше скажу — последнюю четверть часа, когда он уже очевидно набрался, ему отчаянно семафорят два коллеги неприметной наружности — вот этот и вон этот.
И свин невоспитанно показал пальцем на двух гостей. Гости зарделись. Но никто ничего не сказал — все присутствующие очень внимательно слушали беседу двух демонов.
— Судя по всему, эти местные рыцари плаща и кинжала хотят, чтобы он свалил в туман и освободил место для нового охмурялы, — завершил свои умозаключения Жир. — А еще он меня напоить хотел. Это уже реально обидно — меня и этот пацан решил напоить. Да я десять таких перепью, причем посменно. Мы на службе знаешь как играли в «водку-пиво»?
— Тебе не надо было пить, — попенял товарищу Тот. — Нам нельзя пить, потому что мы монахи.
— Ой, ну хватит уже! — поморщился Жир. — Какие из нас, нафиг, монахи? Правильно мыслишь — никакие. Монах у нас один — Четвертый, он и молится за нас за всех. А нас с тобой, брателло, переодели монахами, чтобы его прикрывать. Чтобы одному можно было искренне молиться в этом поганом мире, надо, чтобы четверо постоянно дрались.
— Все равно тебе не надо было пить, — настаивал Тот. — Потому что ты размяк и наболтал лишнего.
— Я не только наболтал лишнего, дружище Тот. — подмигнул ему свин. — Я сейчас еще и наделаю лишнего.
— Ты про что? — насторожился сом.
— Разводила из пацана, конечно, так себе, ему еще учиться, учиться и учиться, но в одном он прав, — сказал Жир. — Если ты хочешь все-таки подняться на следующую ступеньку, нельзя оставлять за спиной непобежденных противников.
И свин принялся выбираться из-за стола.
Местный бомонд заметно оживился, а вот Четвертый, наоборот, встревожился.
— Ты куда собрался? — крикнул он свиноиду.
— Желтого плаща валить, естественно, — весело подмигнул ему Жир и повернулся к давно протрезвевшему от ужаса Эразму. — Слышь, мелкий, я не знаю, что тебе обещали за разводилово, но ты стребуй с них все до копейки, а то обидно будет. Пусть хоть кому-то от моей дури польза будет.
—Я тебе запрещаю это делать! — командирски отчеканил Четвертый. — Слышишь? Запрещаю!
Жир вздохнул.
— Босс, вот ты иногда умный, а иногда — ну просто дурак-дураком. Возраст, наверное, сказывается — какие-то детские глупости делаешь. В армии есть древний-древний принцип, который первым делом выучивает назубок любой, кого поставили командиром. И принцип этот гласит: «Никогда не пугай подчиненных тем, чего ты не сумеешь исполнить, и никогда не запрещай тому, кто может не послушаться».
— Ты это к чему? — опять вступил в разговор Тот.
— Да так… Напомнил, что у меня нет обруча, — пояснил Жир, подмигнул Четвертому, повесил портал и прыгнул в него.
Тот, кряхтя, тоже принялся выбираться из-за стола.
— А ты куда? — в отчаянии поинтересовался Четвертый.
— Мы постоянно ругаемся с Жиром, но Жир — член нашей команды. Желтый плащ его точно убьет, потому что Жир один и пьяный, — пояснил сом. — Это не правильно. Правильно будет — хотя бы немного уравнять шансы. И Жир тоже так думает. Потому что пьяный-пьяный, а портал он на двоих повесил. Ничего не сказал, ни о чем не попросил — но портал повесил на двоих. Потому что я не умею вешать порталы.
Закончив объяснение, Тот выхватил свою лопату и одним прыжком ушел в портал.
— Шеф! — вбежал в кабинет Желтого плаща один из дежурящих на воротах демонов. — Шеф, там опять приперлись те монахи, с которыми вы дрались. Свиноид хамит и ломает граблями ворота. Лысый его уговаривает не бузить. Вас требуют.
— Да они охренели, что ли?! Я их монаха и так отпустил за бесплатно. — взвился атаман и принялся облачаться в доспехи. — Вот точно говорят — сделай людям добро, они тебе в благодарность на голову насерят.
У ворот он появился ровно с той же репликой:
— Вы что, охренели?! — прокричал он, обнажая меч.
— О, явился крадун мэрских дочек! — заорал Жир, размахивающий граблями. — Это я, смерть твоя пришла, муа-ха-ха! Иди ко мне, попробуй моих грабель! Кстати, угадай загадку: «Два удара — восемнадцать дырок» — знаешь, что это такое?
На это разговор, собственно, и закончился, потому что Желтый плащ добежал до монахов и им пришлось парировать удары меча.
Этот бой был гораздо более жестким, чем первый, потому что Желтый плащ был в ярости. Он не так часто совершал добрые поступки, и монахи, вместо благодарности, явившиеся насмехаться над ним, выбесили атамана до последней стадии.
Но если вы ждете эпической битвы с попеременным превозмоганием, то зря. Мне, право слово, неудобно, но из песни слов не выкинешь — бой получился не только гораздо яростнее, но и несравненно короче первого. Честно говоря, он закончился полным фиаско, как и большинство предприятий, затеваемых по пьяному делу.
Выпитого на пиру оказалось недостаточно, чтобы затуманить свиноиду разум, но вот замедлить его реакцию у выпитой водочки вполне получилось. В итоге он пропустил брошенное атаманом заклинание «Паника», которое к тому же критануло.
После этого, позорно взвизгнув молочным поросенком, одержимый заклятьем Жир убежал куда-то вдаль, не разбирая дороги.
Оставшись один, Тот не продержался и двух минут. Желтый плащ обезоружил его, потом решил срубить голову с плеч, но в последний миг передумал, ударил плашмя и лишь оглушил.